Д`артаньян – гвардеец кардинала. Книга вторая - страница 37
– Ну, смотри, младшенький, если опять приперся, чтобы выманить пару пистолей у английского гуся в обмен на пустую болтовню, я тебе наломаю холку собственными руками. Хозяйка и так ходит злая, как три ведьмы, знай шпыняет меня за то, что с тобой связался, с болтуном и бездельником…
– Я-то при чем? Не я должен был делать дело, а господин маркиз…
– Оба вы с господином маркизом одного поля ягоды, по хозяину и слуга. Точно тебе говорю, если пришел ни с чем, хозяйка совсем остервенеет, она и так взбеленилась, когда сбежала эта пикардийская паршивка…
Говоря это, он звенел и лязгал многочисленными цепями и запорами, памятными д’Артаньяну по прошлому визиту. Наконец дверь приоткрылась – не распахнулась, а именно приоткрылась, и Антуан, как видно, распространявший подозрительное недоверие ко всему на свете и на родного брата, высунул в щель настороженную физиономию.
Каюзаку этого вполне хватило. Он, вытянув ручищу, сграбастал слугу за глотку и без малейшего усилия выдернул его наружу, будто пробку из бутылки. Прислонив к стене и надежно сомкнув на горле пальцы, тихо пообещал с исконно спартанским немногословием, самым что ни на есть грозным тоном:
– Заорешь – совсем задушу. Понял? Если понял, кивни.
Полузадушенный Антуан, издавая лишь слабые звуки наподобие мышиного писка или голоса совести у отъявленного подонка, торопливо закивал, багровея лицом от нехватки воздуха и выпучив глаза.
Усмехнувшись, Каюзак чуть ослабил стальную хватку:
– Ну-ка, глотни воздуха чуток… Англичанин, стало быть, в доме?
– Ага… – просипел Антуан.
– А хозяйка?
– Тоже…
– Кто мы, тебе ясно? Вопросов задавать не будешь?
– Не буду… – его выпученные глаза остановились на красных плащах. – Чего уж тут…
– Толковый парень, – одобрительно кивнул Каюзак. – Теперь слушай внимательно и запоминай хорошенько. Сейчас мы все вместе войдем в дом. Проведешь нас к хозяйке, и боже тебя упаси поднять шум – шпага для тебя слишком благородное оружие, я обойдусь чем попроще… – он выразительно поднес к носу пленного громадный кулак. – Уяснил?
Усмиренный цербер отчаянно закивал. Каюзак напутствовал грозно-ласково:
– Ну, смотри у меня, прохвост… Вперед, господа, дорога открыта!
И они ворвались в прихожую, готовые к любым неожиданностям, каковых, впрочем, не последовало. Д’Артаньян, уже здесь бывавший, с уверенностью завсегдатая и близкого друга хозяйки дома – кто посмеет сказать, что это не так вопреки очевидным фактам?! – шагал впереди. Они очутились в той самой гостиной, где в тонкой перегородке гасконец сразу заметил проделанную им самим дырку, прислушались.
Тишину нарушил шелест платья – и перед ними предстала Мари де Шеврез, вне себя от гнева. Иных женщин гнев делает некрасивыми, но герцогиня, порочная и очаровательная, была невероятно хороша даже сейчас: ее бездонные глаза метали молнии, щеки раскраснелись, полуприкрытая кружевами грудь часто вздымалась, в общем, судя по ее виду, она искренне жалела, что не способна испепелять взглядом, как та мифологическая ведьма, о которой д’Артаньян слышал краем уха от какого-то книжника в Тарбе, – помнится, имя у нее было испанское, Мендоза Горгулья, что ли…
– И вы… – у нее не было слов. – И вы осмелились сюда явиться?! Шпион, предатель!
– Ну, это спорный вопрос, герцогиня, – сказал гасконец в совершеннейшем присутствии духа, изящно поклонившись. – Предатель – это тот, кто предает своих… А что до «шпиона» – я, клянусь честью, вовсе и не собирался шпионить. Каюсь, я выдал себя за другого, но исключительно для того, чтобы провести с вами ночь, и, если память мне не изменяет, меня буквально за шиворот втянули в заговор, о котором я и не подозревал… Какое же тут шпионство?
Прелестная Мари послала ему еще один уничтожающий взгляд, но и сама уже успела понять, что это не производит особенного впечатления. На ее очаровательном личике изобразилась прямо-таки детская обида, несколько мгновений всерьез казалось, что из этих огромных глаз, бесстыжих и невинных одновременно, брызнут слезы.
– Если вы не предатель и не шпион, то, безусловно, последний идиот, – выдохнула она. – Болван, дурак набитый, чурбан, деревенщина, дубина! Перед вами была ослепительная фортуна, вы могли взлететь невероятно высоко… и на что вы это променяли? На благосклонный взгляд кардинала и неуклюжие объятия этой белобрысой интриганки… Нечего сказать, хороша награда! Могу спорить, в постели она ужасно добродетельна и скучна!
Д’Артаньян смотрел на нее с благожелательной улыбкой и молчал. В конце концов она и сама замолчала, видя, что все ядовитые стрелы летят мимо цели. Оглядела всех по очереди – непроницаемого де Варда, ухмылявшегося во весь рот Каюзака, державшего одной рукой за шиворот Антуана, а другой его достойного братца, и спросила совсем другим тоном, уже, скорее, рассудочным:
– Что все это значит? Как вы посмели сюда ворваться? Антуан, скотина, зачем ты их пустил?
– Я ничего не мог поделать, хозяйка, – покаянно просипел слуга. – Этот вот дворянин как сгреб меня за глотку, чуть не задавил, я уж думал, конец пришел без покаяния…
– Великодушно прошу извинить, герцогиня, – непринужденно сказал д’Артаньян. – Служба кардинала, увы. Нам стало известно, что в вашем доме скрывается один подозрительный англичанин по имени Винтер, замешанный в подстрекательстве сразу к нескольким убийствам…
– Подите к черту!
– Сдается мне, кое-кто попадет туда раньше меня… – сказал д’Артаньян спокойно. – Я не шучу, герцогиня. Мы пришли арестовать вашего посто– яльца…
