Записки грибника - страница 101
— Силантий, вызнал, чужаки это, услышали болтовню детскую, доглядели в какую лавку отрок пойдет. Да наши, на ушко шепнули, так что ведомо о них. Я же не один буду, Силантий и стрельцы слободские, на дороге сторожить будет, к ним татей и выведу. Надобно чтоб и ты ушел, пусть разбойники думают, один остался. — Никодим, вдруг улыбнулся и задорно подмигнул.
'Черт возьми, да ему в радость эта стычка. А Мишане быть сегодня поротым'
В общем, собрался и ушел, забрав с собой парня. Вид у него был как у побитой собаки, всю обратную дорогу еле тащился, цепляясь ногой за ногу. Дома отправил сидеть и ждать в комнату, а сам, переодевшись, попытался поработать, да куда там, все из рук валиться. Промучился с час, ещё полчаса потратил на приборку и одевание, собрался уже спускаться вниз, когда залаял кобель.
Наши возвращаются. Очень скоро скрипнула калитка, и двор наполнился голосами, судя по всему, Никодим с Силантием пришли не одни. Спускаюсь, так и есть ещё трое незнакомых стрельцов с ними.
— А вот и Федор. Я вам про него говорил, он как раз и сможет ваши пищали под пистоны переделать.
Федор, эти ребята нам сегодня крепко помогли, надо бы и им помочь. — Никодим подошел ближе, склонился и прошептал на ухо, — Спасибо за пистоль, выручила. Стрельцам помоги, у них одного подрезали, — Я дернулся, и он добавил, — жить будет, руку распороли. Иди, потом обговорим.
Кивнув в знак согласия, посмотрел на стрельцов, молодые парни, крайний слева ещё, по-моему, и бреется через раз.
— Ну что добры молодцы, айда в мастерскую, там поговорим, пищали посмотрим.
Перехватил взгляд медника и добавил, — возьму с вас токмо за пистоны и то задешево.
Примерно час распинался, показывая выгоды переделки. Достал пистолет и продемонстрировал быстроту перезарядки. Раскрутили, черти. Слово за слово, поспорил с молодым, что выстрелю в десять раз быстрей, чем он свою аркебузу зарядит. Я победил, но не убедил, хотя задумка очень понравилась. Все старо как мир, если государство будет снабжать своих солдат, они будут использовать новинки, если нет, так и будут бегать с берендейками, покупая за свои деньги кожу и сало, а порох и свинец дает казна. Пистоны понравились, показал, как работают, они сами спалили несколько капсюлей, но, увы, увы. Эти почему-то не захотели переделывать свое оружие. Под конец у меня даже закралось подозрение, что их просто знакомят с человеком, то бишь со мной. Поболтали немного, да разошлись. Подарил на прощание горсть пистонов.
Выпроводив гостей со двора и закрыв на засов ворота, пошел в дом.
Но прежде надо было исполнить одно дело, хоть к нему душа и не лежала. Предстояло наказать Михаила за его длинный язык. Думал один такой, поднялся к ребятам, а там мужики уже застращали бедолагу до потери пульса. Когда вошел его колотило крупной дрожью, морда лица бледная как мука и говорить не может только сипит да головой мотает. Отозвал Никодима на лестницу, — Давай выпорем его, только драть по жопе, а не по спине, рубаху с портами не сымать.
— Кровь на нем, по его навету, стрельца подрезали…
— А мы давай за это парня на смерть забьем! Или как я сказал, или вообще не дам бить.
Никодим смотрел на меня в изумлении, потом заговорил, — Не пойму тебя, в лавке, как прознал, пришибить был готов, — Поднял руку, останавливая мое восклицание.
— А таперича, пожалел.
— Да, пожалел, посмотри на него — кожа да кости. Он перед кем хвастался? Да перед такими же мальчишками, как и он.
Что говорил? главный помощник у нас с тобой. Мол, мы без него как без рук. Вот и скажем его дружкам что он у нас главный по дерьму, золотарь, из ямы выгребной гавно ломом черпает. Как думаешь, в следующий раз они его слушать будут?
— Х-м, — Никодим только хмыкнул на пространный монолог о защите, подумал немного, — Вожжами, по жопе в портках, и далее яму пусть разгребет.
— Так всё замерзло…
— По теплу оно приятнее будет, — ухмыльнулся медник и, распахнув дверь, гаркнул, — Всем, ступать на конюшню. И этого не забудьте. — Ткнул пальцем в дрожавшего мальчишку.
'Видел тут однажды, как на лобном месте, самогонщиков наказывали, зрелище конечно с моей точки зрения, жутковатое. Пороли тогда семерых мужиков и бабу, они решили подработать винокурением, так это называется. Нагнали, попробовали продать, и нарвались, скрутили бедолаг, да в приказ 'новой четверти' а она собирает налоги со всех кабаков, трактиров, отсюда же идет их снабжение водкой или иными крепкими напитками. Конкурентов карают быстро и качественно.
Здоровый мужик в темной ферязи, застегнутой по самое никуда, зычно драл глотку оглашая вину подсудимых, держа перед собой развернутый свиток указа.
О чем кричал, было непонятно, вокруг гомонила толпа собравшихся зевак.
Восемь человек сидели на земле рядом с помостом, сколоченным из бревен. Кряжистый, заросший бородой по самые брови, детина в красной рубахе стоял рядом с бадейкой, скрестив на груди руки. Один из помощников, суетился у жаровни, отклячив жирную задницу, раздувал угли.
Вот глашатай закончил перечислять вины осужденных. К ним вышел священник, прочитал молитву, дал каждому поцеловать крест, осеняя им каждого наказуемого. Толпа притихла, стали слышны женский плач и причитания. Когда батюшка закончил, двое подручных палача, спустились с помоста схватили щуплого мужичка, втащили наверх, содрали рубаху. Первый повернулся спиной, взялся за кисти рук и немного склонился вперед, почти положив жертву на себя. Второй довольно шустро обвязал ступни и потянул за веревку. Таким образом, мужик оказался растянут, не имея никакой возможности, пошевелится.
