Петровские Ведомости - страница 59
Проблему с передвижением я счёл решённой, так что сконцентрировался на вопросе начала работы над получением средств для проектов. Следующий флейт возможно пригонят к зиме, и покупателя им директор верфи нашёл - это одна американская киностудия, которая выразила желание купить такие корабли, в количестве до десяти штук, и даже подождать, если качество и антуражность будут на уровне. Клятвенно пообещав американцам, что всё будет не хуже, чем первый образец, верфи принялись за распределение своей доли от предприятия.
Игорь вернулся вечером, да не один, а со свои другом. Другом Игоря оказался пожилой, мужчина, с армейской осанкой и строгим взглядом. Оглядев неодобрительно меня и Саню, он представился:
- Иван Гунин. Капитан запаса, а вы...
Мы представились. Я бросил на Игоря заинтересованный взгляд, на что он ответил кивком. Значит, можно говорить о нашем деле...
- Вы в курсе, для чего вас пригласили? - в лоб спросил я.
- В курсе. Надеюсь, это не розыгрыш. Или мне нужно улыбнуться в скрытую камеру? - поднял бровь капитан.
- Не розыгрыш.
- Я сам не поверил, - сказал Игорь, - пока там не побывал. Иван остался невосприимчив к словам и ждал. Я же, поняв, куда клонит офицер, открыл портал в Архангельский дом. Вместе мы перешли на ту сторону и теперь, в подтверждение моих слов Игорь повёл своего друга к воротам - показать натуральный Архангельск семнадцатого века. Такое не каждый день увидишь...
Одежда на капитане была правда из нашего времени - джинсы и толстовка, но сразу диктовать дресс-код я не стал, потом введу его в курс дела.
- Вот, наконец машина прибыла. Кирилл, нам нужна ещё одна!
- Понял, не дурак. Значит, отправляешься к каретнику, потом я занимаюсь печатью. Тебе много времени понадобится?
- Много. Но не всё, через пару дней договоримся.
Сказано-сделано, Саня перешёл в Тверь и отправился на моей машине, с доверенностью в кармане, в московскую область.
Работа по превращению первого этажа в торговый зал заняла примерно неделю, вместе с предпродажной подготовкой товаров. Помимо неё я только открывал порталы туда-сюда и пропускал людей. Иван в тот же день исчез, а появился к тому времени, как магазин был готов к открытию - первый этаж заняли высокие шкафы со стеклянными витринами, на которых был расставлен товар. Хоть какое-то подобие магазина, хоть бы и примитивное - в этом времени и такого не сыщешь. Некоторые товары, как например, ручки, пришлось расставлять с выдумкой, исписывать ими по листу и выставлять рядом с этими же листами, в деревянных карандашницах. Карандаши тоже были, но не так дорого - перьевая ручка стоила десять рублей.
Да, у нас официально в ходу были рубли, а не ефимки и прочие разномастные монетки, типажи коих не счесть. Ефимок равнялся сорока пяти копейкам.
К слову, о птичках - рубль - это средняя зарплата. Обычный писарь в обычном приказе получал по сорок копеек в месяц. Для мужиков-работяг месячное жалование в пятнадцать копеек считалось стандартом, конюху платили где-то в диапазоне этих цен, так как с одной стороны хороший конюх на вес золота, а с другой стороны грамотность эта должность не предусматривает.
Цены я изучал в процессе исследования рынка. По всей видимости выходило, что средне-высокий класс - бояре и зажиточные купцы тратили от двадцати до ста рублей в месяц. К слову, цены в нынешнем времени были пропорциональны жалованиям - курицу можно было купить за одну-две копейки, килограмм хлеба - четыре копейки, а корова - два рубля. Коз сторговывали от тридцати копеек до рубля. У офицеров было полное раздолье - их жалование было от пяти до пятидесяти рублей.
Стоимость ручки у нас десятка, дюжина листов бумаги - рубль, дырокол, картонная папка и бечёвка для сшивания стоили пятнадцать рублей, в комплекте. Отдельно тоже можно, но более выгодно для нас. Один пузырь быстросохнущих чернил - пять рублей. Это канцелярский уголок, напротив него был уголок с косметикой для дам, вот тут порядок цен другой - Шанель, фирменный, уходил за сто рублей, что вдвое превышало жалование начальника архангельского гарнизона. Туши и тональные крема по тридцать рублей за баночку. Куча принадлежностей для душа - бальзамы и шампуни, старательно перелитые мною из пластиковых бутылей в красивые стеклянные флаконы, которые пришлось купить в своём времени по тридцать рублей, оптом. Зато тут это добавляло к и так недешёвому товару ещё три рубля стоимости.
Заканчивали коллекцию мужские одеколоны - простой, с запахом сосны уходил за десять рублей. Разница в цене с женскими обуславливалась тем, что одни вытребуют денег у мужей, которые не смогут отказать, а другим это нужно для себя, и тратить слишком много им не с руки.
В другом конце зала стояла полностью стеклянная витрина с немецким фарфоровым сервизом на дюжину персон. В нашем времени он стоил недёшево, а уж тут и подавно. Цену я поставил астрономическую - пять тысяч рублей. Рядом с ним стояла парочка витрин со стеклянной посудой и отдельно - сервиз с церковной тематикой. Цена в пятьсот рублей для церковной и тридцать рублей для стеклянной посуды так же была уместной с точки зрения целевой аудитории и качества. Как приятное дополнение к чайному сервизу презентовался цейлонский чай в жестяной баночке. С баночкой вышла вообще интересная история - пришлось погрузить её в кислоту и нагреть, что бы отошла вся краска. После этого опять в кислоты, а потом ещё и выдумать новую этикетку. Ради интересу поработал в фотошопе и распечатал этикетки с названием "Архангельский сервиз".
