Атаман. Гексалогия - страница 478

Сразу выступил артельный от «косопузых»:

— Мы так не уговаривались, князь.

— Подожди, — перебил его артельный от владимирцев, — князь дело говорит — вишь, нужда пристала. — Он повернулся ко мне: — Помочь можно, а как платить будешь?

— Сговоримся. Сядем рядком, да поговорим ладком.

— Тогда пусть холопы твои землю начинают рыть, а уж забор ставить — наша забота. Ты только покажи — где?

Я с обоими артельными обошел участок, наметил, где тын стоять должен. Тем более что часть бревен уже была приготовлена холопами по моему распоряжению. Мы уговорились о цене и ударили по рукам.

И закипела стройка. Холопы рыли землю, плотники острили бревна, тяжелой «бабой» забивали их в ямы и крепили бревна меж собой.

— Князь! А ворота-то где будут?

— Да вот, пожалуй, парадные — тут, на дорогу, а там, к полю — для выезда с возами да ратникам на учения.

Через два дня вернулся Макар со своими ратниками. Все — на конях, с пищалями за спинами. А шуму наделали — топот копыт, земля дрожит, гиканье. Впереди — Макар, в кафтане нараспашку. Так и распирает его гордость за свою братию ратную! В изумлении он остановился перед тыном.

— Ого! И когда же вы успели?

И невысок был тын — метра четыре в высоту, однако — преграда, на коне не одолеешь. Меня подозвал рязанский артельный.

— Хозяин, зряшную работу делаем!

— Почему же? — удивился я.

— Из дуба али лиственницы делать надо — тогда века простоит. А это сгниет скоро. Два-три года — и все, что в земле, трухою станет.

— Где же я тебе дуб возьму, коли он здесь не растет?

— Тогда смолу ищи. Мы ту часть, что в земле будет, обсмолим — глядишь, лет десять, а то и более простоит.

— За совет спасибо. Да где же смолы-то столько взять?

— Где-где! На верфях, вестимо, где корабли да ладьи смолят.

— Я тебе денег дам и подводу — купи.

— Э, нет, князь! Сам ищи.

— И на том спасибо — за дельное слово. Пришлось Андрея в Коломну посылать — смолу раздобыть и привезти. Зато теперь концы бревен смолили.

Следующим днем я поехал в село, что видел с вышки, взяв с собой Федора и двух ратников. Князь я или не князь? И корзно красное надел — для представительного вида.

Село нашли не сразу, поплутали маленько. Оно оказалось довольно большим и, как положено, с церковью.

Федор, скакавший несколько впереди, спросил местного:

— Как село-то называется?

— Так — Горькая Балка.

— Экое название необычное. Хозяин-то у вас кто?

— Боярин Татищев — вона его дом, в два поверха.

— Спасибо, добрый человек.

Мы подъехали к дому. Федор постучал рукоятью плети в ворота. Вышел холоп.

— Скажи боярину — князь Георгий Игнатьевич Михайлов к нему. — Холоп исчез за воротами.

Вскоре ворота распахнулись.

— Милости просим, князь! — Оба холопа, открывшие ворота, склонились в поклоне.

Все спешились, ввели коней во двор. А уж на крыльце — боярин дородный с боярыней дожидаются. Оба — словно колобки, щеки — как у хомяков, глаза жирком заплыли. Друг на друга похожи, прямо по поговорке «Два сапога — пара».

— Здравствуй, князь! Рады видеть дорогого гостя в доме нашем. Не откажи — испей с дороги нашего сбитня!

Боярыня поднесла корец. Я слегка склонил голову в приветствии, взял корец обеими руками, медленно выпил, перевернул и вернул хозяйке.

— В дом прошу, князь, — проворковал радушно боярин, переглядываясь с пухлой супружницей. — То большая честь для нас, не каждый день князь в гости приезжает.

Хозяева провели меня в гостиную, усадили в красный угол. А уж слуги в трапезную закуски таскают.

Поговорили, как водится, о погоде, о собранном урожае. Сразу говорить о деле считалось неприличным. Отдав дань приличиям, я начал разговор.

— Сосед я ваш, князь Георгий Михайлов. Недавно жалован государем нашим, Василием Иоанновичем, землею, усадьбу теперь обустраиваю.

— Славно!

— Неспокойно здесь, однако! — При этих словах моих супруги вздрогнули и испуганно переглянулись. — Третьего дня на соседку вашу, боярыню Василису Куракину, татары ночью напали.

— Ой, слыхали уже, беда-то какая! — запричитала боярыня, сокрушенно покачивая головой.

— Подожди-ка, князь! Не ты ли, со своей малой ратью им помог?

— Было такое, не скрою.

— Почетно для нас, Георгий Игнатьевич, коли такой герой в нашем доме.

— Так вот, зачем я к вам приехал-то. Хочу предложить силы наши объединить, чтобы в случае нападения сообща действовать, дабы не разбил нас неприятель поодиночке.

Боярин потеребил куцую бороденку, заерзал на скамье и закашлялся. Боярыня смущенно посмотрела на супруга, перевела взгляд на стол и начала упорно рассматривать щербинку на его поверхности.

Наконец, боярин справился с собой:

— Я… да мы бы и с радостию… но никак не можно. Извини, князь, не могу. Ратников у меня мало, десяток всего. Под тебя отдам, как сам защищаться буду?

Боярыня обхватила пухлые щечки руками и испуганно закивала головой.

— Так у тебя даже забора трухлявого вокруг села нету.

— Ты что, князь, в моем доме меня же поносить вздумал? — боярин вскинул бороденку и сверкнул глазами, не находя нужных слов.

— Прости, боярин, коли обидел невзначай. Просто заметил, когда проезжал.

— До сих пор Господь миловал, авось и на этот раз минует нас лихо.

— На Бога надейся, а сам не плошай.

— Ты, князь, видно, из служивых, тебе все сабелькой помахать охота. У меня же хозяйство большое и крепкое, о нем голова болит, а холопьев мало.