Прайд - страница 111

– Бога? – женщина осторожно качает головой, – ты слишком много берёшь на себя, хищник. К счастью, ты ошибаешься.

Один из охотников, пошатываясь, проходит мимо, узкими глазками ощупывая клетку, меня и наконец, человека, сидящего передо мной. На сальной физиономии заметна откровенная похоть. Если бы собеседница не находилась в таком авторитете, среди жителей Сревенага, пьяная скотина уже начала бы домогаться её. Ненависть тёмной волной поднимается внутри, но, к сожалению, я умру так и не сумев добраться до ублюдка, столь долго пытающего меня.

– Почему? Потому что бога невозможно засунуть в клетку?

– Нет, – человек закрывает детёныша от взгляда пьяной твари с треспом в волосатой лапе, – ты, хоть и пытаешься казаться бесстрастным вершителем судеб, всё же оставляешь в себе частичку сопереживания. Твой голос дрогнул, когда ты упомянул смерть этой несчастной.

– Ты ошибаешься.

Так ли?
Вилена на полу библиотеки смотрит на меня и её глаза больше не светятся неистовым желанием жить. Письмо Миляты падает из ящика, и я тупо смотрю на него, вспоминая давно умершую баронессу. "Мой ангел" – так она называла меня. Постаревшая, но не сломленная Лилия стоит у окна, изготовившись умереть, но не отступить. Волосы Саимы чёрным шёлком рассыпаются в руках рыдающего падишаха.

– Ты ошибаешься, – повторяю я, но голос дрожит и прерывается.

– Ну ладно, пора в дорогу, – сказал я львицам, – Ольга, забирай этот мешок с неприятностями. Оставим бедного падишаха наедине с горем. Пусть поплачет – так все психологи рекомендуют.

Абсолютно безлюдный зал окружал нас, когда мы неторопливо шествовали к выходу. Первый раз на моей памяти здесь царила полная тишина. Даже белые хищники, прикованные по углам, замерли, словно статуи, а шустрые обезьянки вовсе удрали подальше от ставшего таким негостеприимным, места. И только тоскливые воющие стоны за моей спиной показывали, кто-то живой здесь ещё оставался.

– Кстати, – поинтересовался я, вспомнив момент из финального рассказа сестры падишаха, – кто из вас крутит шашни с правителем? Я не имею в виду – переспать пару раз, а постоянные отношения?

– Наташка, – не задумываясь, ответила Галька, – она, вроде, собиралась повлиять на него, обратить к свету и преобразовать Сен-Сенали в систему, подчиняющуюся законам равновесия.

Последние слова звучали очень знакомо, но крайне диссонировали с обычной речью кошки: очевидно она цитировала кого-то другого. Нетрудно догадаться, кого. Странно, но мне не было известно об этих, далекоидущих планах нашей кошечки, не от мира сего. Правда, теперь стали понятны, удивлявшие меня (да и не только) последние указы правителя.

– Куда мы кстати, идём? – тихо спросила Ольга, продолжая пихать понуро бредущего Баджару, – если у тебя нет ничего важного, то у меня имеется пара-тройка неотложных занятий. Очень личных.

– Можешь проваливать, – разрешил я, поскольку до назначенного часа ещё оставалось время, – но чтобы в полдень ты была на Центральной площади. Иначе я буду сердиться и громко топать ногами.

– Не стоит, я – буду, – усмехнулась Ольга, но как-то криво, – это и в моих интересах. Забирайте багаж.

С этими словами, она пнула пленника в мою сторону и молнией метнулась вниз по лестнице. Переведя взгляд с остывающего следа Ольги на Баджару, я заметил некоторое замешательство на его смуглом лице. Казалось, будто парень пытается что-то вспомнить и у него это никак не выходит. Наверное, все эти удары по голове должны были привести именно к такому результату. Пусть не переживает: ничто так не лечит головные боли, как сабля палача – радикальное средство от мигреней и прочих заболеваний.

– Может быть займёмся любовью? – предложила скучающая Галька, непосредственность которой всегда вызывала у меня искреннее одобрение, – надо же на что-то потратить свободное время!

Я обдумал эту идею – она была абсолютно права: до полудня было ещё достаточно далеко и других дел у нас не было. Нужно было только найти подходящее место. Возвращаться в осквернённое логово я не желал, а тут ещё и Баджару надо было куда-нибудь спрятать, дабы никто из доброжелателей не перерезал ему глотку раньше времени.

Не долго думая, я изложил всё это Гале, которая всегда решала подобные задачки самым простым способом. Выслушав меня, кошка заявила: вообще-то постоянного места проживания у неё нет (с Лисичанска её привычки так и не изменились) и предложила прогуляться по запретным уровням, где она частенько развлекалась. Баджару кошка решила прихватить с собой, чтобы оставался на виду, во время наших утех.

Всё это она выпалила, не задумываясь ни на секунду, да ещё и удивилась, почему это я забиваю голову подобными мелочами? Вот уж действительно – идеал хищника; простые проблемы она решала простыми методами, а сложные – вовсе не замечала, словно их и не было. Мне всегда хотелось, чтобы и остальные члены Прайда вели себя точно так же.

Подталкивая обузу, мы спустились на заброшенные этажи.Здесь уже всё было спокойно: толи охрана изловила бестию и увела прочь; толи хитрая тварь ухитрилась разорвать всех охранников и удалилась в своё логово. На моей памяти бывало и так, и эдак. Для нас это не имело никакого значения.

Ступая по крошащимся плитам пола, покрытым плёнкой какого-то мха, мы шли по сумрачным переходам, заглядывая в комнаты, попадающиеся нам на глаза. Все они мало соответствовали моим представлениям о романтическом приключении. Эти растения и куски обвалившихся стен – я готов смирится с таким бардаком, но вот всё остальное…Кто бы мог подумать, что в королевском дворце будет эдакая свалка, состоящая из куч мусора, животных испражнений и человеческих останков, в разной степени разложения! Согласитесь – мало приятного, когда во время секса, с одной стороны лежит полуистлевший ковёр, а с другой – скалит зубы обглоданый человеческий череп.