Авантюра адмирала Небогатова - страница 36
Не обнаружив погони Семёнов повернул крейсер на север и, описав петлю, к 10 часам утра 20 мая снова вышел в точку недавнего сожжения рыбацких лодок, где вновь дал команду радисту начать передачу.
Примерно через час из залива Анива показались дымы, а затем и силуэты трёх японских миноносцев, которые начали заранее рассредоточиваться, чтобы атаковать огромный и слабо вооружённый вспомогательный крейсер с двух сторон.
– Стыдоба, от древних миноносок бегать придётся, – Владимир Иванович был человеком воспитанным, но сейчас ему хотелось изругать самыми последними словами умников, вооруживших «Урал» всего лишь парой 120-миллитметровых орудий и дюжиной малокалиберок, – да здесь десяток шестидюймовок можно воткнуть и не заметить, а сейчас побежим, как слон от мосек, уповая лишь на свежую погоду и скорость…
По команде командира крейсер начал отрыв от вражеских миноносцев дав сразу предельные (ну, почти предельные) 19 узлов. Волнение на море и довольно таки умелые действия расчёта кормового орудия, у которого собрались помимо Семёнова, почти все «свободные» офицеры «Урала» показали японским морякам, что так просто подобраться к махине бывшего лайнера не удастся. Тем более гонка в океане, на волне не сулила скорого сближения, а кормовая 120-миллиметровка, с «офицерским расчётом», стрельбой которой руководил целый капитан второго ранга, давала опасные и близкие накрытия.
Поизображав преследование около часа японцы отвернули…
Русский крейсер, после расставания с противником ещё час двигался на восток, а затем взял курс на север. Семёнову надо было точно знать, – удался прорыв Небогатова или нет. То, что в погоню за «Уралом» не были отправлены крейсера, было плохим знаком.
Значит пролив Лаперуза перекрывался только парой дивизионов устаревших миноносцев, а основные силы японского флота по прежнему сторожили Цусиму.
Впрочем, крейсера могли и увязаться ночью за «Изумрудом». За Ферзена и его корабль Семёнов почему то не переживал, тем более радиосообщений от быстроходного «камешка» так и не было. Следовательно, на «Изумруде» хранили режим молчания, пока была надежда проскочить незамеченными.
Чёрт! Слишком много «если бы» и «следовательно». Нужна информация, должны же остаться в живых хоть кто-то из русского гарнизона, не всех же убили или взяли в плен в Корсакове!
Семёнов, убедившись, что преследователи отстали, приказал идти на север, не удаляясь более чем на пару миль от восточного побережья Сахалина и внимательно осматривать берег каторжного острова.
Капитан второго ранга знал, что с 1904 года в Корсаковском посту была оставлена команда с «Новика» при батарее орудий, снятых с полузатопленного лёгкого крейсера, убежавшего из Порт-Артура, но до Владивостока кружным путём так и не дошедшего. А значит – были там и офицеры. Что должен сделать грамотный морской офицер, ожидающий прихода русской эскадры, но подвергшийся внезапному нападению противника? Он обязан изыскать возможность подать сигнал своим, дать знак опасности! Так наставлял Семёнов молодых офицеров «Урала», выставив их в помощь сигнальщикам, по левому борту и призывая быть зорче и внимательней.
– Три сигнальных костра по левому борту, направление на мыс Великан, – крик молоденького прапорщика, отвлёк командира крейсера от прокладки курса до устья Амура…
– Ход три узла, глядеть в оба, нам подвиг «Богатыря» повторять никак нельзя. Курс на дымы, боевая тревога, расчёты к орудиям, – Семёнов предпочитал перестраховаться, хотя и не верил в то, что пехота противника заняла Сахалин. Пока у России есть флот, пока идёт война в Маньчжурии, микадо поостережётся от крупных десантов на российскую землю. Но всё же, всё же…
– Семафорят, ваше высокоблагородие, – к кавторангу подбежал старшина сигнальщиков.
– Наши, флотские, с «Новика»!
На командира с благоговейным трепетом смотрели матросы и с нескрываемым уважением офицеры. После захвата «Ольдгамии», «предсказанного» Семёновым, давшим наиподробнейшую инструкцию досмотровой партии: как искать военный груз, обычно тщательно упрятываемый, где промышляющие военной контрабандой капитаны хранят документы – авторитет нового командира «Урала» взлетел до невиданных высот. А Владимир Иванович далее только повышал уважение к себе и своим познаниям в военно-морском деле. Вот и сейчас – сказал, что должны объявиться моряки с «Новика» – а они тут как тут!
На старой «на живую» законопаченной лодке на крейсер прибыл усталый, но по-флотски щеголеватый офицер с левой рукой на перевязи.
– Мичман Максимов, – представился он, – командир батареи крейсера «Новик». Ждали вас, третьи сутки как в Корсакове хозяйничают японцы, мы отошли на побережье, подаём сигналы. Радиостанции нет, к сожалению, приходится мудрить с кострами…
Семёнов упреждая вопросы офицеров крейсера, повёл мичмана в свою каюту.
– Что известно об адмирале Небогатове, Александр Прокофьевич?
– Прошёл Цусимой Николай Иванович: пять броненосцев, шесть крейсеров, восемь миноносцев во Владивостоке!
– Минус миноносец, вполне терпимо, огромный успех! – Семёнов ещё на палубе, по репликам новиковских матросов, прибывших с Максимовым, понял, – ПОЛУЧИЛОСЬ! Но кавторангу хотелось знать подробности, хотя откуда мичман, законопаченный волею начальства на каторжанский Сахалин, может досконально изложить ход прорыва.
– Точно не знаю, господин капитан второго ранга, – Максимов болезненно скривился, – чёрт, отдаёт в плечо, здоровенный осколок ребята вытащили. Но было передано – прошли Цусиму без потерь, счастливо избегнув встречи с неприятелем.
