И над этой квашней, золотой и сырой, встало солнце сплошной неприкрытой дырой.
Брызжут гривами кони, рев стоит до небес; бык идет в миллионе, полтора — жеребец.
Рубль скользит небосклоном к маленьким миллионам.
Рвется денежка злая, в эту кашу, звонка, с головой покрывая жеребца и быка.
Но бычачья, густая шкура дыбится злей, конь хрипит, вырастая из-под кучи рублей.
Костью дикой и острой в пыль по горло забит, блекнет некогда пестрый миллион у копыт.
И на всю Украину, словно горе густое, била ругань в кровину и во все пресвятое.
В чайной чайники стыли, голубые, пустые.
Рыбой черной и жареной несло от буфета… Покрывались испариной шеи синего цвета. Терли шеи воловьи, пили мутную радость — подходящий сословью крестьянскому градус. Приступая к беседе, говорили с оглядкой: — Что же. Это. Соседи? Жить. Сословью. Не сладко.
Парень, крытый мерлушкой, стукнул толстою кружкой, вырос: — Слово дозвольте! — Глаз косил веселó, кольт на стол. И на кольте пальцы судорогой свело.
— Я — Иван Тимофеев из деревни Халупы. Мой папаня присутствует вместе со мной. Что вы стонете? Глупо. Нужен выход иной. Я, Иван Тимофеев, попрошу позволенья под зеленое знамя собирать населенье. К атаману Зеленому вывести строем хлеборобов на битву и — дуй до горы! Получай по винтовке! Будь, зараза, героем! Не желаем коммуний и прочей муры. Мы ходили до бога. Бог до нашего брата снизойдет нынче ночью за нашим столом. Каждый хутор до бога посылай делегата — все послухаем бога — нельзя без того. Он нам скажет решительно, надо ль, не надо ль гнусно гибнуть под игом и тухнуть, как падаль. Либо скажет, что, горло и сердце калеча, под гремящими пулями вырасти… выстой… Отряхни, Украина, отягченные плечи красной вошью и мерзостью красной… нечистой… Я закончил!
И парень поперхнулся, как злостью, золотым самогоном и щучьего костью.
Вечер шел лиловатый. Встали все за столом и сказали: — Ну что же? — Пожалуй… — Сосватай… — Мы послухаем бога… — Нельзя без того…
Бог
Бог сидел на скамейке, чинно с блюдечка чай пил… Брови бога сияли злыми крыльями чайки.
Двигал в сторону хмурой бородою из пакли, руки бога пропахли рыбьей скользкою шкурой.
Хрупал сахар вприкуску, и в поту и в жару, ел гусиную гузку золотую, в жиру.
Он сидел непреклонно — все застыли по краю, а насчет самогона молвил: — Не потребляю…
Возведя к небу очи, все шепнули: — Нельзя им! И поднялся хозяин и сказал богу: — Отче! Отче, праведный боже, поучи, посоветуй, как прожить в жизни этой, не вылазя из кожи? На земле с нами пробыв, укажи беспорядок… Жúды в продотрядах извели хлеборобов. Жúды ходят с наганом, дышат духом поганым, ищут чистые зерна! Ой, прижали как туго! Про Исуса позорно говорят без испуга. Нам покой смертный вырыт, путь к могиле короче. Посоветуй нам, отче, пожалей сирых сúрот!..
Бог поднялся с иконой в озлобленье великом, он в рубахе посконной, подпоясанной лыком. Все упали: — Отец мой! — Ужас тихий и древний… Бог мужицкий, известный, из соседней деревни.
Там у бога в молельнях все иконы да ладан, много девушек дельных там работают ладом.
И в молельнях у бога пышут ризы пожаром, — богу девушек много там работают даром.
Он стоял рыжей тучей, бог сектантский, могучий. Вечер двигался цвета самоварного чада… Бог сказал:
Книга «Я буду жить до старости, до славы…». Борис Корнил, автор Корнилов Борис Петрович. Русская версия онлайн книги представлена в открытом доступе для чтения на мобильном телефоне или пк. Бесплатная библиотека Read-book-online.com - полные версии популярных, классических или новых книг в разных категориях онлайн бесплатно можете читать прямо здесь.
