Но гуляют, покрытые волчьею шкурой, за республику нашу бои впереди. Молодой Тимофеев обернется Петлюрой, атаманом Зеленым, того и гляди. Он опять зашумел, загулял, заелозил — атаман… Украина, уйди от беды… И тогда комсомольцы, винтовки из козел вынимая, тяжелые сдвоят ряды.
Мы еще не забыли пороха запах, мы еще разбираемся в наших врагах, чтобы снова Триполье не встало на лапах, на звериных, лохматых, медвежьих ногах.
Конец атамана Зеленого
Вот и кончена песня, нет дороги обману — на Украине тесно, и конец атаману.
И от Киева сила, и от Харькова сила — погуляли красиво, атаману — могила.
По лесам да в тумане ходит, прячется банда, ходят при атамане два его адъютанта.
У Максима Подковы руки, ноги толковы, сабля звякает бойко, газыри костяные, сапоги из опойка, галифе шерстяные, на черкеске багровой серебро — украшенье… Молодой, чернобровый; для девиц — утешенье. У Максима Удода, видно, та же порода. Водки злой на изюме (чтобы сладко и пьяно) в общей выпито сумме, может, пол-океана. Ходит черною тучей в коже мягкой, скрипучей. Улыбнется щербатый улыбкой кривою, покачает чубатой смоляной головою…
По нагану в кармане, шелк зеленого банта — ходят при атамане два его адъютанта.
Атаман пьет неделю, плачет голосом сучьим — на спасенье надею носит в сердце скрипучем.
Но от Харькова — сила, Травиенко с отрядом, что совсем некрасиво, полагаю, что рядом говорят хлеборобы: — Будя, отвоевали… Нет на гадов хворобы, да и будет едва ли. Атаман пьет вторую, говорит: «Я горюю», черной щелкает плетью.
Неприятность какая, — переходит на третью, адъютантов скликая.
— Вот, Удод и Подкова, не найду я покоя. Что придумать такого, что бы было такое.
Вместе водку глушили, воевали раз двести, вместе, голуби, жили, умирать надо вместе.
Холод смерти почуя, заявляет Подкова: — Атаман… не хочу я умирать бестолково.
Трое нас настоящих кровь прольют, а не воду… Схватим денежный ящик на тачанку — и ходу.
Если золота много, у коней быстры ноги, — нам открыта дорога, все четыре дороги… Слышен голос второго, молодого Максима: — Все равно нам хреново: пуля, петля, осина… Я за то, что Подкова, лучше нету такого.
Тройка, вся вороная, гонит, пену роняя. Пристяжные — как крылья, кровью грудь налитая, свищет ярость кобылья, из ноздрей вылетая.
Где-то ходит в тумане безголовая банда… Только при атамане два его адъютанта.
Тихо шепчет Подкова Максиму Удоду: — Что же в этом такого? Кокнем тихо — и ходу. Мы проделаем чисто операцию эту — на две равные части мы поделим монету. А в Париже закутим, дом из мрамора купим, дым идет из кармана, порешим атамана.
И догнала смешная смерть атамана — на затылке сплошная алая рана. Рухнул, землю царапая, темной дергая бровью. Куртка синяя, драповая грязной крашена кровью.
Умер смертью поганою — вот погибель плохая! Пляшут мухи над раною, веселясь и порхая.
На губах его черных сохнет белая пенка. И рабочих из Киева в бой повел Травиенко.
Вот и кончена песня, — нет дороги обману, — и тепло, и не тесно, и конец атаману.
1933–1934
Из неоконченного
Воззвание
Ты пришла ко мне, как мама, волос тонкий, золотой, на тебя взглянул упрямо
Книга «Я буду жить до старости, до славы…». Борис Корнил, автор Корнилов Борис Петрович. Русская версия онлайн книги представлена в открытом доступе для чтения на мобильном телефоне или пк. Бесплатная библиотека Read-book-online.com - полные версии популярных, классических или новых книг в разных категориях онлайн бесплатно можете читать прямо здесь.
