Ветер над островами - страница 122
Позиция для обороны удобная: оба берега достаточно высоки и заросли до непроглядности, укрыться легко, заметить засаду трудно, почти даже невозможно, особенно если племя бежать кинется. При этом отсюда все простреливаться может метров на двести, а то и больше, — река, берега и тропа вдаль, насквозь. Если правильно все сделать, то можно против больших сил держаться. Сколько-то.
— Занять позиции, — сказал Петр.
Десяток начал растягиваться в полукруг, как бы охватывая собой выход из брода. Я подкрался к Петру, сказал:
— Я бы фланговое выставил. Найдут способ переправиться в другом месте, хотя бы малыми силами, — будут у нас проблемы.
— Выше не переправишься, там горы начинаются и вообще не пройдешь, — ответил Петр. — А ниже по течению двоих выставлю, хорошо. Марьян, сгоняй к бомбометчикам — пусть позицию занимают. Окапываемся!
Копать было нелегко. Даром что почва мягкая, но зато вся с камнями перемешана, гравий сплошной. Тут горы близко, так что почва уже вот такая… двойственная, что ли. Окоп получался мерзким и сырым, таким, в какой лезть не хотелось, но, глянув на других, нашел способ благоустроить. Все остальные, отойдя в тыл, чтобы не демаскировать позицию, резали ветки и листья и устилали ими дно своих укрытий. Я тоже не поленился, нарезал от души, получив достаточно сухую, слегка пружинящую подстилку. Подвигался в окопе, повозился, вроде пристроился. Набросал дополнительных листьев на бруствер — так оно еще скрытней получится.
Бомбомет, кстати, на поверку оказался самым обычным минометом калибра так миллиметров в шестьдесят, пожалуй, точнее не скажу. С не слишком длинной трубой. Его расчет начал сноровисто окапывать и маскировать свой «самовар».
До условленного времени оставалось часа полтора примерно. Кто болтал, кто придремал, а кто-то решил на пустой желудок не воевать и, презрев риск ранения в живот, взялся за сухой паек. Я стащил штаны и вновь поглядел на место укуса. И понравилось оно мне куда меньше, чем вчера. Отек не увеличился, но точка укола в центре превратилась в язвочку, а вокруг нее появилась какая-то темнота. Ощущения при нажатии тоже были странными и очень неприятными. Так… само оно явно не пройдет и проходить не собирается. У нас здесь санинструктор есть, Федор Иванов, но сейчас, перед боем, как-то это все неуместно… Ладно, не сдохну за пару часов, потом покажусь. А порез на стопе чистый. Покровило немного в бинт, но не сильно, уже заживать начало.
Если бойцы и нервничали, то незаметно. Вроде бы и ополченцы, но повадки как у бывалых солдат, это в глаза бросается. Главное — курить никто не курил, хотя, по-моему, Петр такого приказа даже не отдавал. Само собой получается или это приказ раз и на все времена? В любом случае в засаде курить — самое распоследнее дело: в чистом воздухе некурящий человек способен табачную вонь за сотни метров учуять. И уж тогда расшифровать засаду — дело техники.
А птицы все орут и орут. Интересно, это из-за того, что мы на их территорию вторглись, или у них вообще глотки луженые и требуют постоянных упражнений? Если из-за территории, то это не слишком радует: опять нашу засаду вскрыть можно по такому гвалту… С другой стороны, те, кто будут идти в нашу сторону, тоже будут вызывать подобный галдеж… и он все заглушит?
Вот как получается: вроде и не новичок я в таких делах, в смысле про повоевать, а про войну в джунглях вообще ни хрена не знаю. Вчера не смотрел на то, по чему ползу? Вот и хапнула какая-то тварь, пропади она совсем, и хрен знает, во что для меня этот самый укус выльется. А ведь не зря здесь в лес только в высоких сапогах ходят и только в широких шляпах и в закрытой одежде. Тут и змей хватает, и мелкой твари ядовитой выше башки. Двойка мне за технику безопасности. Надо какого-то «ветерана лесных битв» к стенке прижать за пивом — и пусть мне про все премудрости рассказывает. Василя вон попытаю, он мужик явно опытный и как раз местный.
Кстати, интересно, на чем брат Иоанн Фому со товарищи прижучил? Нет, я помню, что люди они темные и нехорошие, да это и по харям видно, но просто интересно. И что им теперь будет? Ладно, потом увидим, когда с этой войной закончим. Больше даже интересней знать — выйдут ли загонщики на племя, или те успели смыться? Турки, что с яхты ушли, наверняка к неграм и отправились, — тоже вопрос: они куда прорываться будут? Не то чтобы я их опасался — мало их наверняка, — но вот просто интересно.
Так, за медленно текущими и переходящими одна в другую мыслями, прошло время. А потом раздалась отдаленная стрельба, причем частая.
— Слышишь, как бьют? — спросил сидящий в соседнем окопе Петр. — Нашли племя, иначе так бы патронов не тратили.
— Да уж наверняка, — согласился я, вхолостую приложившись к винтовке, проверяя, как у меня листочки в секторе огня выщипаны.
— Теперь ждем, — сказал Байкин. — Если красная ракета вон оттуда, с поворота, взлетит, то, значит, племя сюда не побежало — наши дорогу оседлали.
— Я понял.
Люди на дороге показались примерно через полчаса после начала стрельбы в джунглях. Довольно много, несколько десятков человек, бежали к броду. Только мужчины, большинство с оружием. Среди нелепых негритянских нарядов явно выделялись несколько мужчин в «цивилизованном».
— Без команды не стрелять, передать дальше! — пробежала команда от окопа к окопу.
Это понятно: их надо бы на самом броде принять и на подходе к нему. Там и уворачиваться трудно — тропа врезается в берега, враз не выкарабкаешься, а на броде самом и укрытия не найдешь, — и бегать не получится. Там все дно в голышах, это я даже отсюда вижу, не посуетишься.
