Без права на жизнь - страница 172
— Что ты предлагаешь?
— Ольгерт, ты умнейший оперативник, знаешь акценты вашей службы. Подумай, как довести открывшуюся информацию до начальства, чтобы она сыграла для нашей общей пользы.
Лейтенант размышляет. Лицо восторга не выражает абсолютно.
— Да, Сержант, ты точно матерый волчара. Я начинаю работать на тебя. Кто кого завербовал?
— Не утрируй, лейтенант. Да, ты оказался крайним. Но я тебя не принуждал. Напоминаю, мы заключили договор. И я предупреждал, что все мои тайны смертельно опасны.
Кибовец молчит, но это очень красноречивое молчание.
— Ольгерт, попробуй увидеть в этом и веселую сторону. Вообрази себе рожи следственной группы, когда они узнают о результатах проверки.
Невеселая ухмылка.
— Ладно, лейтенант, не буду мешать тебе думать. Ты планируешь что-то отправлять с Беловой?
— Нет.
— Тогда отошлю ее домой сам и пораньше. Мне тоже надо крепко поразмыслить.
Прихватив плотный пакет с картой и аэрофотоснимками места будущей операции (купились на предложение, сволочи), возвращаюсь в свою комнату. Умаявшаяся Натали, словно котенок, свернувшись клубочком, задремала на моей кровати. Совсем еще ребенок. Присаживаюсь, нежно глажу по голове. Пальцы скользят по мягким, пышным, шелковистым волосам.
— Сержант… Любимый мой, как я не хочу сегодня уходить!
Обняв, крепко прижимается.
— Как я хотела бы остаться с тобой!
Да, Натали этого действительно хочет — читаю все чувства в ее ауре. Но вместо радости душу наполняет боль. Ничего хорошего не принесет юной девушке первая любовь. Кругом обман и предательство, а любимый может только научить, как подороже продать свою жизнь, сопротивляясь врагам.
— Пойдем, милая. У нас мало времени. Надо заниматься.
— Сержант, скоро я приведу группу и опять приду к тебе. У нас будут целые сутки.
— Хорошо, Ната.
Поднимаю девочку, идем тренироваться.
Выхватить нож, ударить, отскочить! Раз за разом заставляю Натали отрабатывать слитность и внезапность движения. Короткий перерыв.
— Сержант, а почему ты не учил меня стрелять из винтовки?
— Ната, каждый должен быть готов к своему виду боя. Разведчик — к тому, что его придут брать оперативники КИБ. Если такое произойдет (обязательно произойдет), у тебя будет только один шанс. Убить кибовца ножом, забрать его оружие, попытаться уйти. У тебя есть место, где спрятаться?
— Конечно.
— О нем никто не знает, кроме тебя?
Молчание.
— Натали, подбери себе такое место, а лучше несколько. Продумай маршрут побега.
— Сержант, ты думаешь, в Реджистансе найдутся предатели?
— Предатели находятся всегда, Натали. Кто-то может просто не уследить за языком, а потом рассказать все на допросе. Тебя знают многие.
Снова резиновый и стальной клинки, меняясь, рассекают воздух. Все, девочка, больше для тебя я ничего сделать не могу.
— Время, Натали.
— Боже, как не хочется!
Проверяю крепление ножа на стройной загорелой голени. Ласковая ручка проводит по голове. Выпрямляюсь, целуемся.
— Побежали, Натали, я тебя провожу.
Ноги отмеряют расстояние, секундная стрелка — неумолимое время. Прощальное объятие, прощальный поцелуй.
— Иди, любимая.
— Сержант, любимый мой!
Девочка отдаляется, переходит на бег. Внезапно отчетливо, с болью в сердце, понимаю, что это наша последняя встреча. Словно услышав мысли, Натали останавливается, оборачивается. Вымучиваю улыбку, машу рукой. Ответная влюбленная улыбка, кивок. Убежала. Еще минуту ровно дышу, успокаиваю чувства. Мне надо назад. К врагам.
Твердые пальцы агентессы разминают мышцы, приятно пахнет кремом.
— Что такой мрачный, красавчик? Девушка огорчила?
— Если бы. Тут не до девушек, когда завтра такая встреча. Хуже нет ― зависеть от чужого решения.
По команде переворачиваюсь, встречаю взгляд Сюзанны.
— Мне казалось, что ты ничего не боишься.
— Я и не боюсь. Просто жить — интересно. Не бояться смерти и хотеть жить — совершенно разные вещи, Светлана.
Остаток процедуры, идем на ужин. Вопросительно смотрю на Олега.
— Сделал все, что мог.
Киваю, приступаю к картофелю с обжаренными сосисками.
После душа тихо играет радио, врач обрабатывает рубец новой мазью — Натали принесла.
— Ты знаешь, уже и сукровицы нет. Заживление очень хорошо идет.
— Если все получится, надо будет постараться не занести радиацию на рану. Место очень уязвимое.
Светлана выпрямляется, кладет мне на грудь прохладную ладонь с длинными пальцами.
— Может, останешься у меня? Просто скинешь нервное напряжение.
— Заманчиво, но нет. Спасибо, агентесса. Надо еще об очень многом подумать.
— Смотри сам. Я хотела как лучше.
— Получишь сержанта — я напомню о предложении.
— Ловлю на слове. Все-таки постарайся расслабиться и уснуть.
— Хорошо.
Просмотрев карту и аэрофотоснимки, составил общее представление об уничтоженной базе ядерных арсенальщиков. Многое знакомо. Близки миры, очень близки.
День закончился отрешенным созерцанием заката. Настраивался и вживался в нюансы очередной маски, которую теперь придется носить.
* * *
Все, кроме караула, отправлены на огневую подготовку, мы с Олегом направляемся в здание штаба. Недлинный коридор, закрытые двери комнат. Лейтенант стучит во вторую справа.
— Войдите.
— Разрешите, сэр?
Комната Олега, точно. Кровать, несколько стульев, небольшой стол, шкаф. Чем хороша эта сторона ― есть окошко. За столом моложаво и подтянуто выглядящий мужчина лет сорока пяти-пятидесяти. Память начинает пролистывать фотографии особо важных персон.
