Броня. «Этот поезд в огне…» - страница 43

Разведчик взял свечу и поднес к лицу Сергея. После полной темноты свет свечи показался ярким, слепил, и Сергей зажмурил глаза.

— Извини, парень. — Кадровый разведчик зашел с другой стороны.

— Чего меня разглядывать, я не икона!

— Знаешь, парень, сам бы не увидел – не поверил бы.

— На мне что, знаки какие-то?

— Как братья-близнецы!

— У меня нет братьев!

— Недалеко от леса, где партизанский отряд, есть большое село. Так вот, там начальником полиции некий Савченко. Тварь отъявленная, из дезертиров. Так вот ты с ним – одно лицо!

— И что из этого следует? Я не полицай, со своими пришел, меня все в разведроте знают.

— Да я не сомневаюсь. Но посиди-ка ты пока в подвале, парень.

— В чем меня подозревают? Надеюсь, я не арестован? — Сергей передвинул кобуру с пистолетом на живот.

Жест его не остался незамеченным.

— Спокойно, парень, к тебе претензий нет.

У Сергея на душе стало тревожно. Грехов за собой он не знал, но почему его внешность так заинтересовала разведчика?

В люк заглянул Гладков:

— Поднимайся.

Сергей выбрался наружу.

— Ты и ты – остаться, всем остальным – отойти за ограду.

От ограды ничего не осталось, кроме столбиков, но солдаты отошли. Внутри разрушенной часовни остался Гладков, Сергей и кадровый разведчик – даже радист отошел вместе с диверсионными разведчиками.

— Послушайте оба! Приказать вам я ничего не могу, вы мне не подчиняетесь. Конечно, есть рация, и я свяжусь со своим командованием, но сейчас все зависит от решения этого парня. — Кадровый разведчик ткнул пальцем в грудь Сергея.

— Да что зависит-то? — не выдержал Гладков.

— Не торопись, такой шанс бывает редко. Твой разведчик, старшина, как две капли воды похож на начальника полиции в… ладно, про село потом. У меня план возник. Мы выкрадем и убьем этого начальника, он давно смерти заслуживает, а вместо него твоего парня поставим. Подмены никто не заменит, полицаи каждый день пьянствуют.

Старшина на несколько секунд оторопел:

— Внешность, может быть, и похожа. А голос, привычки? А коли баба у полицая есть? А если вдруг пятно родимое или другое что, ей знакомое и привычное, не обнаружит?

— Баба есть, ну так мы и ее вместе с полицаем уберем, подстилку фашистскую.

— Я всего лишь командир взвода и такие вопросы решать не правомочен, — осторожно ответил Гладков.

— Старшина, не о тебе речь! Представляешь, какая комбинация? Вместо фашистского прихвостня своего человека начальником полиции поставить? О карательных экспедициях, облавах заранее узнавать будем, образцы документов, аусвайсов их доставать будем.

Сергей воспротивился. Кадровый разведчик уговаривал Гладкова, как будто ему здесь оставаться. А его, Сергея, кто-нибудь спросил?

— Погодите, не знаю вашего звания, товарищ! Дело не только в этой бабе или самом полицае. А если немцы прикажут заложников или других советских людей расстреливать? Как тогда? Сразу говорю – я в своих стрелять не буду! — категорически заявил Сергей.

— О предстоящих облавах сам через связного предупреждать будешь. Ты же начальником полиции станешь и волен будешь подбирать себе в отряд кого захочешь. А брать будешь наших людей. В селе наши глаза и уши будут, да и нашим парням жить будет проще. Я имею в виду официальные документы, крышу над головой.

— Парень рисковать многим будет, — заявил Гладков, — его селяне ненавидеть будут, вслед плевать. Ваш-то начальник против себя многих настроил – я имею в виду грабежи, поборы, а может, и казни.

— Все было, — вздохнул кадровый разведчик. — Репутация у полицейского гадкая, просто отвратительная. Зато немцы ему верят. Ну все складывается в масть! Если согласишься, я тут же по рации шифровку дам, чтобы тебя в наше Управление откомандировали. Некоторое время в отряде посидишь, пока мы досконально все сведения о Савченко соберем – я имею в виду привычки, манеру поведения. Продумаем, как акцию тихо провести, чтобы его тобой подменить.

— Боязно мне, — прямо сказал Сергей, — свои же люди презирать будут, а то и шлепнуть могут в спину.

— Понятно, риск. Сдрейфил, значит.

— Не хочу быть в глазах людей предателем. Рано или поздно война закончится, и в меня при встрече пальцем тыкать будут.

— Это ты правильно насчет конца войны сказал. Только его приближать всеми силами надо, и в белых перчатках это не получится.

— А что же вы сами в полицаи не пошли?

— Соображения у командования есть. Значит, так, времени у нас нет. До отряда еще топать и топать, впрочем – как и вам. Три минуты даю на раздумье.

Сергей повернулся к Гладкову, надеясь на его помощь, подсказку. Но старшина напустил на себя непроницаемый вид, и лицо его было каменным, беспристрастным. Если бы Сергею предложили взорвать мост с эшелоном немецким на нем – даже ценой жизни, он бы и не раздумывал; воспитан так был, патриотом. Но ходить в обличье полицая? Мерзко, и душа протестует.

Командир посмотрел на часы. Стрелки светились фосфором – у немцев такие были. Стало быть, трофей. А с другой стороны посмотреть – командир просит его помочь. Не водку в отряд пить зовет, не избу ладить – о деле просит. И Сергей решился:

— Хорошо, я готов!

— Вот и ладненько! — обрадовался кадровый разведчик. — Старшина, сообщи командованию – командиру разведроты или ПНШ по разведке, что…

— Заремба моя фамилия, сержант, — перебил его Сергей.

— …что сержант Заремба остается в моем распоряжении до особого указания, — невозмутимо продолжил кадровый разведчик. — В разведуправление ГРУ я радиограммой сообщу непременно.