Десант в настоящее - страница 36
- Очень упрощённо, но, в целом, верно.
- Я, правда, не совсем понял, как ты опровергаешь пассатную теорию Гольфстрима, но, думаю, это не очень важно... Гораздо важнее другое.
Я задумался.
В искренности самое тяжёлое - чувство меры.
С одной стороны, мысль должна быть высказана достаточно прозрачно, с другой - что-то всегда следует оставлять "про запас": или для очередного приступа откровенности, или для перехода к решительным действиям. Это как в искусстве. Есть же разница между голой женщиной и обнажённой богиней. Неужели не чувствуете?
- И что же? - напомнил о себе Василий.
- Гораздо важнее то, что новые технологии, которые ты со своими людьми осваиваешь, создают иллюзию могущества. Ты отравлен силой, которую эти технологии обеспечивают. В цепи случайных событий, которые привели тебя к обладанию этой силой, ты склонен видеть свою гениальность. Теперь, поверив в собственную непогрешимость и справедливость конечной цели, ты готов принести миру новый порядок. И я не вижу причин тебя останавливать. И это правда. Потому что если человек возомнил себя богом, не нужно становиться у него на пути к пропасти. Пусть себе падает. Расшибётся - не он первый, не он последний. Ну, а если пройдёт "по воде аки посуху", то всегда можно будет заявить, что ничуть не сомневался в его божественной природе, и приобщиться к славной равноапостольской тусовке.
- Тебя в прошлой жизни, случаем, не Гамалиилом звали?
- Это ещё кто такой? - спросил я.
- Такой же умник, как и ты. Давно умер. Давай-ка лучше о живых. И что ты думаешь о своей дальнейшей судьбе?
Его голос обнадёживает. До сих пор я слышал в нём только скуку. Такое впечатление, что человек, который со мной говорил, читал свой текст по бумажке. Причём читал в сотый, а может и в тысячный раз. Читал одно и то же. Читал, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не зевнуть. И вдруг моя длинная, полная пробелов и двусмысленности речь выводит его из сонного марева. Или это воспоминание о загадочном Гамалииле его встряхнуло?
- Теряюсь в догадках, Василий. Если ты занимаешься селекцией Отто Пельтцев, то у тебя либо очень сильные враги, которых нужно ликвидировать так, чтобы никто не понял, чья это работа. Либо перед тобой непреодолимый тупик, и нужна голова из особой стали, чтобы было чем этот тупик проломить.
- Ты о себе высокого мнения, не так ли?
- Нет, я высокого мнения о тебе, - это была не лесть, я и на самом деле так думал: - Ты проделал колоссальную работу по налаживанию механизма сбора информации со всей планеты. Я могу только догадываться о математике, которой пользуются твои аналитики, чтобы давать точные прогнозы действий правительств разных стран. На большом экране в конференц-зале я видел учебный перехват работы американской космической противоракетной обороны. Я подслушал в ресторане от команды Петра о полном контроле за обоими главными компьютерами твоих земляков. Китайские арсеналы контролируются тобой на семьдесят процентов. Не выходя отсюда, ты можешь начать третью мировую войну, выиграть её, а потом объявить себя спасителем человечества. Впечатляет.
- Интересно, - он и в самом деле "проснулся". - Но ты отвлёкся, мы говорили о тебе, о твоих возможных задачах...
- Если тебе так хочется, - я пожал плечами. - Допустим, тебе нужны агенты для терактов. На случай, если твои гениальные предложения по спасению человечества не найдут должного понимания у недальновидных промышленников, загрязняющих окружающую среду, и купленных ими политиков, которым из своего бассейна плевать на загрязнение мирового океана.
Я всё время боялся перегнуть палку, но соблазн исчерпать его терпение был слишком велик. Однако иронию он уже не воспринимал.
- Холодно. Попробуй ещё раз.
- Тебе нужно подразделение, которое бы выполняло полицейские функции внутри самой Базы, чтобы исключить возможность саботажа или насильственной смены главы нового порядка.
- Теплее. Ещё можешь?
- Отнести весточку любимой, - огрызнулся я; теперь было непонятно, чьё терпение испытывается. - Оплодотворить весь твой гарем для выведения чистокровных арийцев. Сгонять к строителям Базы и выпросить новый кухонный комбайн, потому что вручную чистить картошку, уже нет сил...
- Довольно.
Я замолчал. Не понимаю, почему он меня остановил? Предпоследняя версия, на мой взгляд, выглядела очень привлекательно. И насчёт картошки, тоже неплохо получилось.
- Твоя наблюдательность... - он замешкался, потом очень неохотно воспользовался моим словом, - впечатляет. Ты неплохо поработал...
"И это ещё слабо сказано, - подумал я. - Три уровня, сто пятнадцать больших и малых помещений, семнадцать стальных четвертьметровой толщины отсечных дверей. Любопытные на них всё-таки запоры! А тридцать два километра коридоров, переходов, тамбуров? Без вспомогательных планов и схем. За эти годы он же мог сделать хотя бы примитивную карту! Безопасность? От кого он прячется? От своего персонала, что ли? И никаких следов лазарета! Тут что-то не так..."
- Твои размышления о своей роли в моём проекте мне пришлись по душе. Правда, чтобы выполнить хотя бы половину из того, за что ты готов взяться, одной жизни будет маловато.
- Так ведь бессмертие обещали?
Он замолчал. И мне сказать было нечего.
Затянувшаяся пауза меня совсем не беспокоила. Такое уже бывало и раньше. Умолкает на половине слова и только на следующий день снова откликается, но совсем по другому поводу.
Я включил телевизор. Передавали о беспорядках в одном из городов королевства Антарктиды. Ух, ты! И в самом деле, время прошло... Симпатичную дикторшу больше всего возмущало, что местные власти пытались уладить конфликт слезоточивым газом, что в условиях плохо вентилируемых пещер под толщей льда привело к большому числу пострадавших среди мирного населения. Мне тоже показалось, что более гуманные средства вроде пластиковых пуль и традиционных резиновых дубинок были бы уместнее против нескольких десятков оборванцев, снятых дрожащей рукой оператора.
