Десант в настоящее - страница 43
- Уверены-уверены, - внезапно вклинивается в разговор голос Василия. - Отто, можешь лететь, только смотри - без фокусов! Девушки, присматривайте за этим парнем, чуть что - не церемоньтесь, ничего ему не сделается. И не забудьте ему объяснить, что захват челнока лишён смысла: автопилот по моему сигналу отключит ручное управление и сам приведёт машину на Базу.
Я передаю женщинам галеон, и они разглядывают имя на корме: "КАЛИМА". Они переглядываются между собой и поднимаются из-за стола. Не успеваю вместе с ними подняться, как они все, одновременно, меня целуют...
- Послушай, урод, ты не пара для таких красавиц!
Девушки прячутся мне за спину.
Я поражён.
Такая реакция совсем не в духе моей Катерины. Маскируются? Не хотят раньше времени выказывать боеготовность?
Перевожу взгляд на источник беспокойства. Над столом башней возвышается Никодимыч с номером "5" на рукаве. Борода воинственно задрана вверх, маленькие глазки на красном, лоснящемся лице беспокойно бегают. Правая рука на поясе, рядом с рукояткой ножа.
Меня разбирает смех. Его группа поддержки, ещё два Никодимыча, стоят в четырёх шагах от нас. И выглядят так же: пугливая настороженность. Вдруг укусит! Встаю. Обхожу стол. Подхожу к Пятому вплотную и заглядываю в его беспокойные глаза. На самом их дне вижу страх. Я не удивлён. Всё было и так понятно. Получил человек приказ: подойди к новичку и потрепи ему нервы. Если получится - убей, нет - пеняй на себя. Сам виноват. Умри, но приказ выполни. Вот он и выполняет. Только умирать не хочет.
- А ты что, мне свои услуги предлагаешь? - говорю громко и внятно, чтобы мои слова были слышны в самом дальнем углу притихшего зала. - Так я бородатыми мальчиками не интересуюсь.
Никодимыч пытается отскочить, выхватывает нож, но я следую за ним, нож упирается мне в пояс, набитый пластиковыми аптечками.
- Какой симпатичный ножик, - я делаю вид, что внимательно рассматриваю нож, приставленный к моему животу. - Где взял? Украл?
Бородач уже не пытается что-то сказать. Страх, прячущийся на самом донышке глаз, сочится у него из всех пор, выплёскивается наружу крупными каплями пота на лбу и быстро превращается в ужас. Он ничего не говорит, только отступает. Группа поддержки пятится вместе с нами.
Так мы и перемещаемся в полной тишине по залу.
Мой расчёт простой: если он ножом надавит, то аптечки меня прикроют. А чтобы пробиться через них или изменить место укола, ему придётся сделать замах... и тогда я отберу у него нож.
Неожиданно для самого себя опираюсь на лезвие ножа аптечками, вытягиваюсь на носки и облизываю ему правое ухо.
С жалобным визгом Пятый отскакивает. На этот раз я его не преследую, остаюсь на месте. Никодимыч левой рукой пытается вытереть влажное ухо. Я поднимаю указательный палец и назидательно замечаю:
- А ведь мог и откусить! Так что теперь это ухо - моё. Твой номер я запомнил. В следующий раз, как попадёшься на глаза, я это ухо отрежу и съем. Понятно?
Не опуская руку с ножом, он нервно кивает и вновь пятится. Стою неподвижно, смотрю ему в глаза и говорю, не повышая голоса:
- Я не слышу...
- Понятно, - хрипит Никодимыч.
- Громче!
- Понятно, - он почти воет.
Я легче его в два раза. Но воля противника парализована, потому что он уже видит не меня, он видит свою боль и увечья.
Любая собака в несколько раз легче и слабее человека.
Почему же люди боятся собаку? Потому что она может укусить. Внушите себе желание, вот сейчас, именно в это мгновение до смерти закусать пса. Забудьте о том, что вы - жертва, и уверяю вас, ваш четвероногий враг, поджав хвост и жалобно повизгивая, тут же умчится прочь...
Я поворачиваюсь к Никодимычу спиной и спокойно возвращаюсь к столу.
- Фашист! - тоненько пискнул чей-то голосок.
Я даже не обернулся.
Девушки по-прежнему стоят за моим стулом. На их лицах сложная смесь ужаса и отвращения. Нет. Среди них нет моей Катерины. Я давно заметил: люди весь обед могут восхищаться поваром, но стоит им пройти на кухню и увидеть человека, снимающего шкуру с кролика, как они почему-то бледнеют и спешат поскорее убраться вон.
- Он такой милый, - непринуждённо говорю я.
- М-да! - вдруг оживает трубка у меня на поясе. - Уж лучше бы ты свои анекдоты рассказывал...
Неужели было бы лучше, если бы я его убил?
IY
Мы идём по длинному узкому коридору, неподалеку от портового терминала Базы. Входная отсечная плита там давно отремонтирована. Барельеф на потолке так и висит на своём месте. Насколько я понял, он - единственное, что осталось от прошлых хозяев всего этого сооружения. За эту неделю мне удалось немного разобраться в архитектуре Базы. Временами мне кажется, что я понимаю логику её строителей.
"- Василий, ты так старательно очеловечил Базу, что трудно представить, как здесь было тогда, в первые дни...
- Я понимаю, о чём ты говоришь, - голос напряжён. Это и есть "неудобный" вопрос? - Видишь ли, в то время было слишком много проблем. Чтобы выжить, принимались решительные меры. А потом, как-то увлеклись...
- И порушили проблемы "до основанья"?
- Точно! - в голосе облегчение, - так получилось...
Не захотел он говорить об этом. Почему?
Коридор выводит нас в высокий вестибюль, в котором к нам присоединяются четверо Отто Пельтцев и двое Петров Никодимычей. Ещё одна загадка: зачем четверо полицейских сопровождают двух техников?
Или это у них вместо тренировки? Никогда ещё не видел полицейского, занятого производительным трудом. Всегда было интересно, кто им дома гвоздь в стенку забивает?
