Десант в настоящее - страница 63
- Вот как? А кто второй? - и вдруг без всякого перехода добавляет напряжённым, испуганным голосом: - Отто, я потеряла страховочный трос!
- Ничего ты не потеряла, - немедленно откликаюсь, стараюсь сделать голос строже и суше. - Он у меня. Проверяю узлы. Всё-таки столько прошли...
Я отдаю ей свой трос. Ревниво ощупываю, как она пропускает его через пояс, переползаю на свою половину шахты и уже оттуда отвечаю на её вопрос:
- Второй была Калима.
***
Сначала показалось пятно. Такое призрачное, далёкое и нереальное, что поначалу я счёл его галлюцинацией и решил не обращать внимания.
К этому времени, по моим расчётам, мы находились в двух километрах под Базой. Шёл девятый час спуска. Было сделано четыре остановки, с неизменным массажем, всё более непристойными шутками и всё менее естественным смехом.
Я совершенно вымотался, временами терял ориентировку и уже с трудом соображал, кто я такой и что тут делаю...
Маша держалась прекрасно. Только когда стало ясно, что светлое пятно, конец нашего пути, - реальность, у неё начала кружиться голова. Одно дело спускаться вниз, не имея возможности оценить высоту, совсем другое - видеть монету пола в двух сотнях метрах под собой. Так что финишная прямая оказалась самым сложным участком пути. Впрочем, как и на любой другой дистанции: в спортивных состязаниях или в жизни.
...Здесь было светло. Огромный зал, наподобие того, что остался двумя километрами выше. Все шахты лифтов открыты чёрными провалами пещер настежь. Машин трос, свободно раскинувший свои кольца. И коридор, точная копия того, которым мы подошли к шахтам лифтов.
Мы щурились от режущего света и не верили, что это сумасшедшее предприятие закончилось. Дрожали ноги, и сводило болью мышцы рук. Маша уселась прямо на пол.
Я бы с удовольствием лёг, но коридор...
- Ты обманул меня, - она говорит это спокойно, без эмоций. Действительно, задачка: что обманул - всегда плохо! Но, с другой стороны, а как, собственно, следовало поступить? - Ты мне отдал свой трос!
- Забыл тебя предупредить, один мой приятель давал уроки свободного парения. Так что страховка была мне, в общем-то, ни к чему...
- Твоего приятеля случайно не Карлсоном звали?
- Вижу, ты с ним тоже знакома.
- Ложись рядышком, - она хлопает по полу рядом с собой. - Я тебе задолжала две тысячи часов массажа.
- Это из расчёта по часу за каждый погонный метр?
Она тепло смотрит на меня, но сейчас её взгляд меня не возбуждает. Всё-таки есть разница: два месяца воздержания или месяц с обладательницей этих прекрасных глаз в одной постели.
Мне не терпится двинуться вперёд, вглубь коридора.
- Твоя Катерина рассказывала, что у неё был кот?
- Что? - я возвращаю на пояс карабин и вытаскиваю из-за голенища ножны. - Кот? Не помню. Может, что-то и говорила.
- Тогда это у меня в детстве был кот, - улыбнулась Маша. - Пушистый такой, чёрный с белыми отметинами на животике и около ушек.
- Кот? Какой кот? О чём ты говоришь?
- Я постоянно носила его с собой. У него был такой мягкий, покладистый характер, что гладить и ухаживать за ним было одно удовольствие. Но однажды он увидел мышь...
- ...И превратился в зверя, - предположил я. - Ну и что?
- И он превратился в зверя, - подтвердила Маша, - в чёрную бестию из ночных кошмаров. Я держала его на руках и до сих пор помню это чувство: мягкая податливость пушистого зверька в одно мгновение обратилась в сжатую, готовую разнести в клочья любое препятствие, стальную пружину. Кот стал твёрдым, как камень. Мне даже показалось, что он потяжелел раза в три, а может, и больше.
Я нахмурился. Понятно, к чему она клонит. Только незачем. Мне ни к чему объяснять моё звериное содержание. Больная тема. Первые несколько месяцев после того, как мы с Катериной съехались, я всякий раз подальше откладывал нож, едва она входила на кухню. А ещё боялся стоять рядом с ней на балконе... и никогда не садился за руль. Всегда она меня возила. Господи, сколько раз нужно умереть, чтобы прошлое отпустило?..
- Неужели нельзя просто посидеть, передохнуть? Отпраздновать благополучное завершение трудного этапа работ. Провести границу между сделанным и предстоящим?
- Мне больше по душе непрерывность, красавица, - я изо всех сил разыгрываю непринуждённость. - Между двумя событиями может лежать только третье. И безразлично, от какого события ты сумел уберечься, от первого или второго, если третье тебя доконало...
- Это слишком мудро, гуру. Нельзя ли попроще?
Эти слова она говорит мне в спину. Я уже двигаюсь вперёд. Я в нескольких шагах от разгадки. Сейчас доберусь до местного пульта, и сразу всё выяснится.
Коридор круто поворачивает влево, следую за ним и упираюсь в глухую отсечную дверь. Я останавливаюсь, сзади на меня налетает Маша. Другого пути нет. Из зала с шахтами лифтов сюда ведёт только этот коридор. Я готов броситься на тяжёлую бронированную плиту с кулаками, но Маша рассматривает небольшую коробку с рубильником справа от двери. Подхожу ближе. Если это не блок управления, то я - не Отто Пельтц, который может довести до слёз самую красивую девчонку в мире!
Без колебаний нажимаю огромную треугольную кнопку красного цвета. Кнопка тут же меняет цвет на зелёный. Дверь тяжело, с неохотой отодвигается в сторону. Я переступаю порог и застываю, поражённый: надо мной голубое небо. Я стою на краю небольшого поля, окружённого со всех сторон густым, мрачным лесом. Сквозь редкую зелень травы проступает желтизна стёртой в пыль глины. Где-то чирикает воробей.
