Десант в настоящее - страница 86
В Южном полушарии дела шли немного лучше. В лёд Антарктиды были впаяны Новая Зеландия и мыс Горн. Атлантический и Индийский океан теперь соединялись узкой полоской чистой воды у мыса Доброй Надежды. Но и она в некоторых местах была перечёркнута седыми, тянущимися от Антарктиды к Африке щупальцами льда.
На ночной стороне планеты не было ни одного огонька. Радио молчало.
Это был конец света.
- Эта штука, там, внизу... - недоверчиво проговорил Отто. - Ты уверена, что это Земля?
Калима не ответила.
- Надо бы спуститься, - неуверенно предложил Отто.
Калима положила руки на рычаги, но Отто её остановил:
- Подожди. Чуть позже. Похоже, мы пропустили финальную часть комедии "Человечество", - сказал он. - Теперь интересно: где они собираются высаживаться? Наверняка, какой-нибудь остров, достаточно большой, чтобы без помех разместить поселенцев и прокормить три-четыре поколения их потомства. С другой стороны достаточно малый, чтобы можно было контролировать всю его территорию. Остров должен быть неподалеку от материка, куда в отдалённом будущем начнётся миграция людей, и где-нибудь в тропиках, погода которых сегодня, в новых метеоусловиях, напоминает умеренные широты. Куба? Таити? Шри-Ланка?
- Неужели никого не осталось? - проговорила Калима.
- Отчего же, - Отто очень волновался за её душевное состояние, - в экваториальных зонах погода более-менее устойчива. Там ещё можно выжить.
"Но если представить себе, сколько туда ринулось народу, когда всё это "закрутилось"... - он покачал головой. - В этом и состоит главная уязвимость цивилизации: все зависят друг от друга. Беда соседа не может обойти стороной. Люди, потеряв надежду, что как-нибудь всё уладится и образуется, пытаются найти спасение в странах с более тёплым климатом".
Самые расторопные, кто кожей чувствует опасность, кто не верит сладкоголосым красавицам с экранов телевизоров, кто не привык полагаться на "авось" и предпочитает стопроцентные решения... да! Эти успели сняться с насиженных мест, успели убраться из обречённых районов до закрытия границ, до комендантских часов, до вооружённых шаек мародёров, до разгула анархии и бандитизма.
Перебравшись ближе к экватору, они немедленно вложили деньги в оружие и боеприпасы. В лошадей, коров, свиней, коз, птицу. В элитное зерно, мыло, соль, сахар, спички, гвозди, инструмент, верёвки... они вкладывали деньги во всё то, что по цене скоро сравнялась со стоимостью человеческой жизни. Деньги к тому времени уже не стоили ничего. Как и драгоценности, бриллианты, золото.
Чтобы продавать блеск, нужны богатые. Богатые - порождение цивилизации. Нет цивилизации, нет богатых. Нет цивилизации - и все равны в общей свалке за выживание.
Эти, первые, спасли свои жизни и семьи. На время...
Потом пошёл основной поток беженцев. Экваториальные и тропические государства, в тщетной попытке спасти своё население, ужесточают условия перехода границ, потом закрывают их вовсе. Рядом с границами растут палаточные городки. Это не тысячи - миллионы людей. Правительства эмигрантов от увещеваний своих соседей, расположенных географически более удачно, быстро переходят к решительным действиям. Слышен клич: "выживают все или никто". Что на деле означает: "никто"! Потому что катастрофа ещё более глобальна, чем кажется. Урожай на полях гибнет, не успевая созревать. Сперва ели прошлогодние запасы, потом стратегические, потом начался голод.
Скоротечные вооружённые столкновения не перерастают в глобальную войну, потому что армии разваливаются. Теперь все понимают - это конец. Каждый сам за себя.
Вооружённые бандитские формирования терроризируют палаточные городки около границ и пытаются прорваться на территорию стран с тёплым климатом. Границы под охраной армии. Давление со стороны соседей нарастает. Общая мобилизация: все на охрану государственных границ. Пахать и сеять на территориях, которые ещё могут что-то дать, уже некому. Все воюют. Ресурсы страны быстро исчерпываются.
Но граница прорвана. И не остатками чьей-то армии. Нет.
Граница прорвана доведенными до отчаяния голодом и безысходностью людьми. Это уже было. Люди встают во весь рост и просто идут на пулемёты. Женщины, дети. Идут день, идут два. Гора трупов растёт. Половина снарядов месит развороченную груду тел, и на долю живых остаётся всё меньше и меньше. И оружие отказывается выплёвывать смерть, потому что раскалено. Металл "плачет и течёт", не выдерживает человеческой ненависти, клинит. Потому что нас слишком много, чтобы выжить без организации. А мать анархия может предложить меню только из двух блюд: или жрать собственное дерьмо, или друг друга...
- Ну и фантазия у тебя, Отто! - оживает бортовая сеть. - Давно тебя не слышал, уже начал беспокоиться...
Отто не удивлён. Этого следовало ожидать. Это он должен был понять с самого начала. И если бы понял, если бы поверил, если бы умерил свою гордость, возможно, и в самом деле что-то пошло бы иначе. И только к лучшему. Потому что хуже того, что он увидел, ничего быть не могло.
- Выходит, продажные политики, по поводу которых ты всегда так горячишься, не такое уж и зло?
Отто молчит. Он смотрит на бледную от зла планету и видит бездну ужаса, свалку утраченных надежд и сломанных горизонтов.
- Молчишь, - с каким-то удовлетворением говорит Василий. - Это потому что сказать нечего. Зато можешь представить последние сцены. И, возможно, поймёшь, наконец, что управлять стадом гнусных и подлых тварей может только ещё более гнусная и подлая тварь, которая железные зубы нажила на гнусности и подлости. И это твоё стадо, Отто. И это фундамент твоей цивилизации.
