Хочешь выжить – стреляй первым - страница 19
Нож, которым воспользовался, я нашел в дорожных сумках агента. Он представлял собой своего рода стилет. Позже я узнал, что в народе его называют «арканзасской зубочисткой». У меня был расчет без шума разобраться с главарем, но теперь надо было ждать появления остальных членов банды. В том, что те сбегутся на выстрел, сомнений не было, так как были почти зверями, живущими инстинктами, основанными на страхе, злобе и боли. Схватив винчестер Берта, я метнулся к окну. Осторожно выглянул, прислушался. Никого. Быстро перелез через проем и, обойдя дом, затаился за углом у его дальней стены. Через несколько минут послышались тихие шаги и хриплое, тяжелое дыхание бандита, затем ухо уловило два еле слышных щелчка.
«Взвел курки дробовика. Сид. Один. Идиот!»
Последнее слово относилось к действиям бандита, открыто ворвавшегося в дом. Мне даже не нужно было смотреть: я и так знал, что он делает, как и то, что будет делать дальше.
«Сейчас выскочит обратно, в поисках врага. Не найдя никого, прихватит общественную кассу и ударится в бегство».
Как и предполагал, бандит выскочил наружу, пробежал немного вперед, как вдруг неожиданно резко остановился. Я уже было выглянул из-за угла, чтобы проследить за тем, куда он пойдет, но в следующую секунду пришлось спрятать голову обратно. Снова пришлось полагаться на слух. Никаких сомнений не было – он возвращался обратно. Вот остановился рядом с дверью и сейчас, скорее всего, оглядывается по сторонам.
«Похоже, кроме Сида никого не осталось, а бандитская касса в доме главаря, раз он тут крутится. Начнем, помолясь!»
Подобрав камешек, бросил его так, чтобы бандит, повернувшись на звук, оказался ко мне спиной. Гром двойного выстрела разорвал тишину.
«Нервы у парня ни к черту!»
Выскочив из-за угла, взял на прицел бандита.
– Сид, ты не меня ищешь? Я здесь.
Бандит, начавший перезаряжать дробовик, услышав мой голос, замер на какую-то долю секунды, затем стремительно начал действовать, демонстрируя завидную реакцию. Не успел дробовик упасть на землю, как бандит уже разворачивался ко мне, одновременно выхватывая из кобуры револьвер. Я не стал ждать, пока он его достанет, сделав упреждающий выстрел. Так как должной подготовки в обращении с подобным оружием у меня не было, да и Сид находился в движении: только поэтому, целясь в плечо, я попал ему в живот. Получив пулю, бандит все же сумел достать револьвер и выстрелить в мою сторону, только после этого рухнул на колени. Подскочив к нему, ударом ноги выбил из руки револьвер. Превозмогая боль, бандит поднял голову. Я удивился тому, что прочитал в его глазах. В них не было ни мольбы, ни страха, только дикая звериная злоба.
– Где деньги?
Бандит криво усмехнулся.
– Кажется, я задал тебе вопрос, Сид?
– Шакал вонючий! Убивай – не скажу!
– Не хочешь говорить, тогда кричи!
Каблук с силой опустился на ладонь его правой руки, которой он опирался на землю. Тело бандита скрутила судорога боли, закончившаяся диким воплем. Чуть ослабив нажим, я спросил еще раз:
– Где?
Ответом мне был только хриплый стон, прорывающийся сквозь стиснутые зубы.
– Последний. Раз. Спрашиваю!
Каблук с силой впился в человеческую плоть, в ответ раздался вопль такой силы, что у меня аж зазвенело в ушах.
– Ска-ажу-у!! У-у-у!!
– Слушаю. Внимательно!
– В этом доме! А-а-а!! Ногу убери!
– Ну?!
– Закопаны в углу! Под горшками! А-а-у-у!!
В тайнике оказались две жестяные коробки из-под сигар. В одной лежало около полутора тысяч долларов в серебре и билетах американского казначейства, вторая – на две трети была заполнена кольцами, женскими украшениями, часами, величиной и обликом напоминающими луковицы. Перебрав все, я взял себе только серебряные часы-луковицу. Выгреб деньги из коробки, забрал лопату, которую до этого нашел в доме главаря, и вышел на улицу. Бандит надрывно стонал, лежа в луже крови. Подошел к нему. Как только моя тень упала на Сида, тот медленно, словно нехотя, поднял голову. Выражение его глаз не изменилось. Злоба и вызов.
– Ты прямо как зверь, Сид!
После моих слов на его губах появилось подобие улыбки, словно я его похвалил:
– Убей. Не хочу… долго умирать.
Я выстрелил ему в голову. Пуля, выбив фонтан из костей и крови, распластала по земле мгновенно обмякшее тело.
Перед тем, как закопать тело агента, я тщательно прощупал каждый шов в его одежде, но не нашел ничего достойного внимания, за исключением пятидесяти долларов. Последним был исследован пояс. Действительно, с его внутренней стороны оказался тайный карманчик, в котором лежал документ, удостоверяющий, что Барни Ферргюсон является сотрудником агентства Пинкертона. Далее шли его полномочия, а в конце были указаны его физические данные. Рост. Цвет волос и глаз. Особые приметы. Завершали документ заковыристая подпись и громадная фиолетовая печать. Пару минут раздумывал, что делать с бумагой, но потом решил ее уничтожить. Опасная улика для такого преступника, чью шкуру я сейчас ношу. Разорвав документ на мелкие кусочки, я развеял их по ветру, после чего приступил к исследованию вещей и седла.
В сумке, на самом дне, я нашел две вещи, тщательно завернутые в чистые тряпки. Шкатулка и лежащий внутри нее медальон в форме сердечка. Открыв его, я увидел слегка выцветшую фотографию маленького мальчика лет восьми. Минуту вглядывался в нее, потом попробовал достать ее оттуда, в поисках надписи на обратной стороне, но та оказалась намертво приклеенной. Защелкнув, положил обратно в шкатулку. Ее я осмотрел еще раньше. Черная, лакированная коробочка, инкрустированная серебром и выложенная изнутри синим бархатом. На крышке вензель из двух переплетенных букв «С» и «М». В ней, скорее всего, владелица хранила свои драгоценности. Отложив их в сторону, приступил к поиску тайника в седле. В нем я обнаружил несколько сложенных бумаг. Первые три бумаги относились к делу, ради которого сыщик прибыл в эти края. Копия церковной записи о замужестве Салли Брайен со Стивом Морисом. Затем шла копия церковной записи о рождении их сына Тимоти Мориса. Третья бумага являлась вырезкой из газеты, где говорилось о налете на почтовый дилижанс, где был убит охранник и тяжело ранен кучер. Фамилия убитого была Морис, а звали его Стив. Последним я просмотрел рабочий дневник агента, представлявший собой десять половинок обычного листа бумаги, прошитых крепкой ниткой. Три четверти из них были испещрены записями. По большому счету это был отчет о проделанной работе, где перечислялись фамилии, города, короткие пометки о собранной информации и денежные затраты.
