Белый мусор (СИ) - страница 36
Кто-то повелительно осведомлялся:
— «Вы что себе позволяете? Немедленно прекратите убивать гражданских и убирайтесь отсюда».
— Гражданские были перемещены, всё по закону.
— «Вы знаете кто я такой?»
— Милорд?
— «Да, так я предпочитаю себя называть. Если услышите моё настоящее имя, вы пожалеете».
— Ну, назови.
Милорд замолчал, подумал и продолжил:
— «Убирайтесь, пока я прошу по-хорошему».
Вмешался Захар:
— А мы по хорошему просим, прекратите бить в спину нашу падающую экономику.
— «Я такую чушь обсуждать не намерен».
Я подвела итог дебатов:
— Вы не желаете соблюдать честную конкуренцию?
— «Троньте меня пальцем и сюда явится имперская гвардия. Вы не знаете моих возможностей… Я вашу пэвэкашку размажу, как грязь, как мусор, как…»
— Карл, огонь, — крикнула я, отшвыривая рацию.
Залп из шести ракет обрушил правое крыло здания. В рации послышались крики. Милорд замолчал.
Я выбежала на центр поляны перед фасадом Белого Кителя. Не обращая внимания на стрельбу из окон, стала кричать, срываясь чуть ли не на визг:
— Мочи их, Карл. Полный заряд. Сровняй с землёй! Преврати всё здесь в мусор!
Карл нерешительно посмотрел на товарищей. Антуан попробовал утихомирить меня:
— Мы и так достаточно разрушили. Миссия выполнена…
Я выхватила нож:
— Здесь я приказываю! Вернись в строй, аджюдан. Считаю до трёх.
Антуан стоял. Затопала ногами:
— В строй, импотент.
Антуан козырнул, взялся за автомат и начал стрелять по редким солдатам, что высовывались из окон.
Моё неконтролируемое неистовство передалось Карлу. Новобранец считал, что совершает подвиг. Тайком достал пакетик с пудрой и спешно вдохнул обеими ноздрям, обсыпав гимнастёрку. И с азартом стал посылать новые и новые ракеты.
Гоша не проявил особого энтузиазма. Бросил в окна несколько гранат. Пробормотал как бы про себя философскую максиму:
— Женская истерика хуже ковровой бомбардировки.
Руди не знала деталей происходящего внизу. Отметив, что бронепежо засыпал ферму ракетами, зависла над дымящимися складами и вывалила из бомболюка несколько зажигательных снарядов. Затем переместилась к теплицам. Подожгла их. Захар беспрерывно стрелял из пушки то по овцекоровникам, то по разбегающимся в ужасе овцекоровам.
Я бегала среди пыли, дыма, криков раненых и умирающих животных. Иногда догоняла уцелевшую овцекорову и рубила её саблей, которую нашла у одного из мёртвых ветеранов. Время от времени корректировала огонь Карла:
— А теперь по бассейну стреляй. Отлично. Сожги рощу. Давай снова по ферме.
Через десять минут от фермы не осталось ничего, кроме груды дымящихся развалин. Поля и сады пылали. Огонь передавался дальше и дальше. Всюду, сколько хватало глаз, был огонь. Сильнее всех полыхал гараж с грузовиками. Рядом валялись обгорелые трупы Лимузенских Комбатантов.
Устало уселась на камень и отпила из фляги оранжины:
— Прекратить огонь. Вот теперь миссия выполнена.
Все хранили молчание. Карл выбежал из бронепежо:
— Ух, как мы их! Красота.
Устало похвалила его:
— Молодец. Сделай снимки для портфолио.
Карл достал камеру и приступил к работе. Антуан отвернулся и стоял под деревом, вытирая шею платком. Гоша усмехнулся:
— Ну, это… Разлилась Масленица. Всем уюта и тепла.
— Что прикажете, «командан»? — не сдерживая иронии, спросил Антуан.
— Проверьте, что там с Милордом? Жив-нет.
— Да кто тут выживет, — сплюнул Гоша. — Хотя… если до подвального бомбоубежища добежал, то жив.
Вернулся Карл. Руки его безвольно висели, а чёрное лицо негрянина стало бледнее:
— Командан, Жизель… Мне кажется, мы гражданских зацепили.
И показал рукой в сторону одноэтажного домика, половина которого была разрушена, а из щелей пробивался дым.
— Ну и что? Бывает. Мы предупредили, кто не ушёл сам виноват.
Карл бросил камеру под ноги:
— Да, верно. Но там трупы матери и ребёнка. Младенчик. И это я туда стрелял!
Карл утёр потное лицо рукавом и быстро пошёл прочь. Гоша побежал за ним.
— Привыкай, боец, — крикнула ему вослед: — Ратное портфолио не создашь без крови невиновных.
Подняла его камеру и посмотрела на снимок. Не удержавшись на ногах, села на корточки, привалившись спиной к остаткам забора. Неудачник Жозе присел рядом, достал сигарету. К запаху гари примешался аромат курительной сныти. Огурцов фамилия у Жозе, вспомнила я.
Эликоптер Руди кружил над эскадронцами, выбирая место для посадки. К гулу её машины добавился звук второго двигателя.
Из дыма появился маленький эликоптер с эмблемой «Буртумье и сыновья» и опустился поодаль. Из него вышел Клод. Было видно, что сам мосье Буртумье сидит в салоне, вжавшись в кресло. Кажется, он был очень бледен.
Дождавшись, когда к нему присоединится Руди, Клод широким неторопливым шагом приблизился ко мне. Поднялась к нему навстречу, продолжая сжимать в руке саблю. Хотела отсалютовать по уставу, доложить, что задание выполнено. Но как-то сжалась и не сказала ни слова.
Клод поднял сжатую в кулак руку и наотмашь стукнул меня по лицу. Легко могла бы увернуться, но предпочла принять удар. Упала навзничь, потеряв на пару секунд сознание.
— Отличный удар, Клод, — засмеялась Руди.
Носком сапога Клод выбил из моей руки саблю и приказал Антуану:
— Под арест существо. При попытке к бегству — стреляй. При попытке говорить — стреляй.
Антуан поднял меня за лямки бронежилета. Ноги отказывались идти. Перед глазами висел образ снимка с камеры Карла: труп женщины и… Антуан взвалил меня на плечи, почти как тогда, в кабаре, и понёс к эликоптеру.
