Лифт в преисподнюю - страница 86
— Хорошо. Как скажешь. Только бы побыстрее что-то случилось. Я больше не могу так жить. Каторга какая-то.
Веселость сменилась слезами. Как он устал от женских слез! Он устал. Очень устал. Но не мог позволить себе расслабляться. История только начиналась. Главные события были впереди.
7
Северная столица начала принимать гостей. Первым приехал из Харькова Алексей Остужев. Чаров встретил его на вокзале, и Остужев обратил внимание на очки.
— Ты действительно плохо видишь, Гена? Жаль. Под дымчатыми стеклами скрываются твои удивительные глаза.
— Нет, с глазами у меня все в порядке и шляпу я ношу редко. Дело в том, что я должен всем своим партнерам запомниться именно в таком виде. Даже консьержка в подъезде спросила меня о зрении. Пришлось признаться, что возраст берет свое. Кстати, она тоже вспомнила о цвете моих глаз. Они у меня, как визитная карточка, но теперь пришло время сменить имидж. Иначе мы не будем с тобой похожими.
— Со мной? Небо и земля.
— Почему же? Один рост, одна комплекция, цвет волос.
— Ты забыл добавить еще татуировку на плече. Вот тут мы с тобой, как близнецы. Помнишь, Пашка Лопухов нас колол в госпитале? Дурачки мы были. Красиво, конечно, необычно. Паша постарался. Мастерски выполнил свою работу. Такого рисунка я не видел ни у кого из флотских.
— И не мог видеть. Это герб эмигрантского морского клуба «Андреевский флаг». Русские офицеры, проигравшие революцию и удравшие за границу, решили создать свой флотский кулак, чтобы ударить по большевикам и восстановить Россию. Но у них, как ты догадываешься, ничего не получилось. Клуб и до сих пор действует. Точнее, существует. Благодаря членам клуба, а сегодня это уже не эмигранты, а их внуки, занимающие высокие посты, так вот, благодаря их содействию я вернулся на родину. Их герб застрял в моей памяти, и я сделал рисунок для Паши, а он перевел его на наши плечи.
— Ты мне ничего не рассказывал о своих морских приключениях.
— И не мог. Я дал подписку в КГБ о неразглашении. Корабль, на котором я служил, затонул в океане, а Советский Союз не мог признаться перед народом, что его ракетные крейсеры гибнут в мирное время из-за дефектов в конструкции. Нас в море подобрал французский линкор. В живых осталось девять человек.
— Так вот что означает наша татуировка! Больше четверти века таскаю ее на плече и только сейчас узнал.
Они вышли на привокзальную площадь и сели в «джип» Чарова. Шел дождь, дул промозглый ветер с Невы. Осень готовилась сдавать свои права зиме. Когда машина тронулась, Чаров продолжил:
— Похожесть нам нужна, Алеша. В этом суть твоей работы. Я привез из Парижа несколько пар таких очков, плащи, костюмы и даже шляпы. Ты должен одеваться в точности, как я. Таким образом, будет установлен полный контроль над партнерами, которые ловко пользуются моими частыми отлучками за границу. Тебе не придется с ними общаться, но они должны тебя видеть с определенного расстояния, что будет подтверждать мое присутствие в городе в то время, когда меня здесь не будет. Я нашел хорошего гримера с огромным опытом. Все они сейчас на мели. Нужно будет убрать «простыню» с твоего лица.
— Ты говоришь о бледности? У меня белокровие, Гена.
— Сделаем все, что сможем. Ты привез медкарту?
— Все привез. Но вряд ли это меня спасет.
— Будем стараться. Конечно, мужика из Харькова никто лечить не захочет, а потому будешь проходить через врачей под моим именем. В лицо меня никто не знает, я не телезвезда, однако имя мое в городе известно. Для Чарова они вывернутся наизнанку. Богатых клиентов здесь любят.
— Как и везде. Одна загвоздка. Как я смогу объяснить врачам Питера, почему за последние два года трижды лежал в Харьковских больницах?
— И над этим подумаем. А почему не заменить харьковские больницы Парижскими? Я очень часто бываю во Франции. Заменить выписки ничего не стоит. Не думай над этим. Ты сказал жене, куда и к кому поехал?
— Нет, Гена. Я суеверный. Пока не пойму, что встал на ноги и стою твердо, языком трепать не стану. Просто сказал, что есть возможность подзаработать в другом городе. Оставил ей деньги и уехал. Думаю, что с ее плеч камень свалился. Я же последние два года сидел у нее на шее.
— Ты правильно поступил. Лучше сделать приятный сюрприз, чем разочаровать.
Машина остановилась возле серой пятиэтажки в одном из узких переулков в центре города.
— Здесь ты временно поживешь, Алеша. Пять комнат. Выселенная коммунальная квартира. Одну комнату я оборудовал всем необходимым. Остальные пустуют. Можно устроить там тренажерный зал.
— Спасибо. Но у меня хватает сил только на таскание собственных ног без помощи костылей. — Алексей слабо улыбнулся.
* * *
Следующих гостей Чаров встречал в международном аэропорту. Братья Берто прибыли в Россию по наказу своей хозяйки для создания Российко-французского объединения «Русский Версаль» с готовым уставом, банковскими поручительствами и прочими необходимыми документами.
Дорогих гостей поселили в отеле «Астория», где и состоялся деловой разговор. Братья не решились поднимать вопрос на тему о планах по разделу состояния потомственной графини Ростопчиной. У стен тоже уши существуют. Им понравилась идея решать важные вопросы там, где нет стен и нет одежды, куда можно спрятать записывающее устройство. Речь вели только о бизнесе, мужа своей хозяйки приходилось называть господином Чаровым.
Как всегда говорил только старший брат Борис.
— Все необходимые документы мы привезли, Геннадий Устиныч. Но хочу вас предупредить, что ни одного гроша в «Русский Версаль» из Франции не поступит, так как деятельность общества с ограниченной ответственностью нам пока не понятна, ибо понятие «ООО» в нашей стране отсутствует.
