Трофей - страница 77

– Иди уже! – махнул рукой доктор, но Элли видела, что он не мог сдержать улыбки.

Терапевт осмотрел Элли и констатировал сотрясение мозга и множественные ушибы и порезы, но в целом она была в порядке.

Дэн и Джек ждали у кабинета, их нервы были напряжены до предела. Элли вышла и посмотрела на них:

– Что у вас с лицами? Такое чувство, что вас обоих сейчас разорвет изнутри. – она хитро улыбнулась.

Дэн подлетел к ней, вопросительно взглянув:

– Ну что?

– Надежды нет. Я умираю. – театрально траурным голосом проговорила Элли. Джек схватил ее под локоть и повел к выходу, недовольно проговорив:

– Сестра, ты дура.

Элли захохотала. Обняв Дэна за шею, она вдруг ощутила какую-то утрату… Резко обернувшись вокруг себя, она спросила:

– А где Кристиан?

Дэн внимательно посмотрел в ее блеснувшие тревогой зеленые глаза и спокойно сказал:

– Его выгнали на улицу. Оказывается, в коридорах больницы нельзя курить.

Элли не поверила себе, но отчего-то она испытала облегчение. Джек подозрительно глянул на нее, но она уже беспечно заговорила о том, как скучает по их квартирке в Бруклине. Кристиан действительно был на улице. Он развязно сидел на лавке перед корпусом и курил. Увидев Элли, он горячо подмигнул ей:

– Жалко, что ты не можешь прогуляться до дома пешком. Сажать тебя в «Додж» может быть опасно для самого «Доджа».

Элли снова испытала раздражение и закатила глаза.

– Не бойся. Если что, открою окошко.

– Домой? – спросил Дэн, и Элли, почувствовав невероятно полное счастье, поцеловала его в щеку и кивнула.

Глава 25

Прошла неделя. Неделя спокойной, размеренной жизни. Той, которая была раньше. Элли вернулась домой, в Бруклин, в свою маленькую уютную квартирку, снова стала посещать занятия в институте, одеваться так, как она хочет, и делать то, что хочет…

Но ее вдруг стала пожирать хандра. При чем такая сильная, что она не могла с ней бороться. Ей было невероятно грустно, как будто она потеряла что-то очень важное в жизни. Девушка не понимала, что с ней происходит, но ей было так тоскливо, что ни Дэн, который выкручивался наизнанку чтобы развеселить ее, ни Кейси и Мэттью не могли расшевелить ее.

Элли чаще всего хотелось побыть одной, она почти не ела, не могла танцевать из-за жесткой повязки на ноге и не могла разрядиться. Дэн окружал ее нежностью и заботой, придумывал ей занятия, любил ее, ласкал, был с ней днем и ночью… Но в ней что-то погасло. Она знала, что по-прежнему любит Дэна… но она не хотела его, хоть и обожала его внешность, фигуру, внутреннюю силу, стержень, мужество… Да вообще все, что было в нем. Дэн не наседал и просто был рядом, создавая Элли уют и спокойствие…

Отношения с Кристианом были странными и неопределенными. Он, как и раньше, насмехался над ней и считал никчемной, язвил, издевался… но его глаза всегда горели безудержным огнем и силой, и Элли испытывала невероятное притяжение к нему, она везде и всегда искала встречи с ним, но вот парадокс: как только она встречала его, он вызывал в ней дикое раздражение и массу других смешанных чувств. Элли пыталась уговорить себя, что он для нее ничего не значит, но невольно все равно шла туда, где должен быть он, чтобы на секунду встретиться с ним взглядом… Иногда он подвозил ее в институт или по другим делам по просьбе Джека, потому что Элли с повязкой на ноге было трудно передвигаться самой, и она не могла водить машину. Но чаще всего она оставалась ночевать в поместье Ван дер Билдов, где видела его практически всегда… в обществе каких-то женщин, иногда одной, иногда нескольких.

В эти моменты ее раздражение к нему превращалось в состояние бешеного гнева… И ее тоска только усиливалась.

Было занятие по социальной экономике. Элли, в тунике с рукавами «летучая мышь» прекрасного фиалкового цвета, джинсовых шортиках, открывающих ее потрясающие стройные ноги, и легких сандалиях на тонких лямках без каблука, которые она могла надеть прямо на забинтованную ногу, сидела в расслабленной позе за партой в аудитории и абсолютно безэмоционально рисовала на полях своей тетради какие-то цветочки, совершенно не слушая преподавателя, но чувствуя только свинцовую тяжесть в груди.

Слева от девушки сидел Дэн в потрясающей белой рубашке, черных брюках и туфлях, сияющий своей непоколебимой решительностью, глубокой силой и притяжением, а справа устроилась Сиси, в красивом и элегантном зеленом платье и туфлях на шпильке, и Мэттью, в мешковатой футболке, широких джинсах и «найках».

Они вслух обсуждали ее, но Элли было плевать, она даже бровью не шевелила.

– Элли, хочешь, сегодня можем съездить в «Иглы». Проведаешь своих коллег, развеешься. – сказал Дэн, заботливо и ласково глядя на девушку.

Элли пожала плечами.

– Мне все равно.

– Слышал? Ей опять по барабану! – всплеснула руками Кейси. – Да что с ней творится? После всего, что она пережила, ей бы радоваться жизни и все такое!..

– У нее депрессия. – сказал Дэн. – Если бы только понять, отчего.

– Да все с ней понятно! – вмешался Мэттью, глядя на формулы, которые учитель чертил на доске. – Она тоскует по танцам. Это ее жизнь! Правда, Эл?

Элли пустым взглядом посмотрела на него и задумалась. Внутри нее ответа не было. Все та же хандра.

– Не знаю. Наверное, и это тоже. – безразлично сказала она.

– Правильно! – кивнул Мэтт. – А еще она тоскует по своим «найкам».

Кейси закатила глаза.

– Ты придурок, Мэттью. Думаешь, все в этой жизни сводится к твоим дурацким кроссовкам?

– Эх-х-х, Сиси… – вздохнул укоряюще Мэттью и покачал головой.

– Я думаю, отчасти Мэттью прав. – сказал Дэн. – Но есть еще что-то. Что-то сильнее и серьезнее, чем танцы.