Лоринг - страница 111

— Ртуть, — пояснил Вудроу. — Будьте осторожны.

Справа от меня показался свет фонаря и какая-то фигура. Я в ту же секунду выстрелил, но услышал лишь звон разбитого стекла. Меня напугало собственное отражение. Оно было все там же, только от зеркала откололся кусок, и трещина побежала на поверхности. По периметру комнаты стояло множество зеркал, направленных под разными углами. На длинном столе, грязном от чернильных пятен, было пусто. Такое впечатление, что кто-то успел собрать все вещи и покинуть лабораторию. Мы снова опоздали.

— Зачем те парни сказали, что здесь два десятка людей? — вряд ли бандиты осознанно лгали перед лицом смерти. Скорее уж сами не знали, что случилось.

— Возможно, есть другой выход? — предположил Вудроу.

В зале было ответвление, еще одно помещение, стены которого блестели слоями разноцветных горных пород. Там находились клетки, но и те были пусты. Узкие, но высокие, они были прикреплены друг к другу с помощью длинной металлической балки, а та в свою очередь являлась частью странного механизма, расположенного при входе. Вудроу потянул за рычаг, и с лязгом клетки опрокинулись вперед, легли на землю. Ловец вернул их в исходное положение и посмотрел на меня. И без слов было ясно, что те, кто находился в заточении, полностью пребывали под контролем своих тюремщиков. Их вынуждали не только бодрствовать, но и спать, задавая вертикальное или горизонтальное положение клеток.

— Что это здесь делает? — я с удивлением обнаружил аппарат, который вызывал у меня трепет, как шляпа фокусника у ребенка. Камера для дагеротипии.

Она была направлена на клетку. Неужели кому-то пришло в голову запечатлеть муки пленника во время пытки? Не знаю, испытал ли я удивление, но омерзение точно.

— Почему они не забрали камеру? — спросил Вудроу, оглядываясь. — Похоже, побег был стремительным. Но почему тогда оставили охрану?

— Зачем им камера? Все, что нужно, они забрали. Клетки пусты, — я шел вдоль рядов решетчатых гробов, отгоняя от себя мысли о собственном будущем.

— Простите, что не сделал этого раньше, — Вудроу проследовал за мной, стараясь держаться в стороне от фонаря. Он не прятал глаза за темными стеклами и следил за опасной темнотой вокруг. — Мне нужно объяснить вам принцип опытов доктора Стоуна.

— Думаете, удачное время?

— Уверен, что так. Как я успел заметить, вы ценитель дагеротипии, верно?

Я неоднозначно промычал в ответ. В тот момент меня больше волновало несоответствие в замках камер, и я решил еще раз проверить свою догадку, вполуха слушая ловца.

— При помощи камеры изображение объекта перемещается на поверхность пластины, чувствительной к свету. Это похоже на то, как работает наш глаз, только намного, намного примитивнее. Так вот. Доктор Стоун… вы слушаете меня?

— Угу.

— Доктор Стоун определил, что пластинка дагеротипа чувствительна не только к свету, но и к энергии как таковой. Ведь свет тоже энергия, вы это знали?

— Нет, но у нас есть проблема, — убедившись окончательно, я с прискорбием сообщил, — все замки открыты ключом, кроме одного. Он сломан.

Вудроу поднял револьвер, целясь в кромешную тьму зала, где осталась клетка. Вполне возможно, тот, кого мы оба заметили в туннеле, и есть сбежавший пленник.

— Думаете, он опасен? — я взял фонарь левой рукой, а правой достал револьвер.

— Более чем. Слушайте дальше, и вы сами поймете. Доктор Стоун многими опытами подтвердил, что дагеротип передает не только внешность человека, она записывает его энергетику. То есть суть.

— Душу?

— Вам по нраву такое объяснение? Тогда пусть будет душа.

Я покосился на Вудроу. Он не похож ни на романтика, ни на мечтателя. Но что-то в этой беседе было такого, что не укладывалось у меня в один ящик с прямым, как ствол, нравом ловца.

— Вы сами в это верите?

— Верить можно в то, что нельзя доказать, друг мой. Как только вы получите хоть малейшее подтверждение, вера уступает знаниям.

В моей памяти всплыли дагеротипы, найденные в больнице. Безумцы на них пугали, хоть это и были всего лишь изображения, внешняя оболочка, которую не одолело сумасшествие. Тогда почему становилось так жутко от одного взгляда на эти лица?

— Как такое возможно?

— Возможно. И доктор Стоун пошел дальше. Он добился того, чтобы скопированную на дагеротип энергию, душу, если угодно, можно было перенаправить любому другому носителю. То есть предать одному человеку черты другого.

— Создать близнеца?

— Только на энергетическом уровне, — Вудроу опустил уставшую от напряжения руку, но продолжал смотреть в зал. — Самые сильные черты передавались легче, чем второстепенные. Жестокий отдаст свою жестокость, бесстрашный — храбрость. Вы видели на примере самого доктора Стоуна, что возможно несколько переселений. Точнее — несколько снимков энергетического образа, наложенных один на другой. И самым податливым был материал, лишенный собственного разума. Чистый лист. Безумцы не только прекрасно поглощали чужую энергию, но и отдавали свою. Их мании такие яркие, такие четкие, что результат ошеломляет. Вы и сами видели лучший образец доктора Стоуна. Ртутную Крысу.

— Господи.

Я никогда не был набожным, но в этот момент особо жалел, что не верю в силу крестного знамения. Вудроу говорил странные вещи. Безумные вещи. Я бы хотел, чтобы он замолчал, чтобы сказал, что это все шутка, придуманная с одной лишь целью — напугать меня.

— Вы мне не верите, — он повернул голову, и мы встретились взглядами.