Волшебный город - страница 39
– Антикварный? – переспросил Неелов.
– Ну да! – подтвердила старуха и понизила голос: – И поделом ему! Кому такой магазин нужен? Я понимаю, булочная или, там, аптека, а тут старье какое-то!
– Вы, мадам, тоже не радуете новизной! – проговорил Арсений и повернулся к своей спутнице: – Боюсь, что мы с вами опоздали. Я схожу поспрашиваю у людей, но думаю, что, даже если какие-то книги уцелели, Раковскому сейчас не до нас…
Он припарковал машину на безопасном расстоянии от догорающего особняка и направился к толпе зевак.
Через пять минут его уже полностью проинформировали о происшествии.
Пожар заметил дворник Ибрагим, когда дым показался из заднего окна. Он тут же вызвал пожарных, но, когда они подоспели, пламя охватило уже весь магазин. Пожарные вынесли из здания двоих людей – самого владельца Вилли Раковского и немолодого продавца. Оба были без сознания, причем у хозяина была разбита голова – возможно, на него упала балка, но были и другие предположения. По крайней мере, кто-то из пожарных подозревал поджог.
Книги, разумеется, никто даже не пытался спасать – те, которые пощадил огонь, погибли при тушении пожара.
– Так что этот экземпляр «Гулливера» можно вычеркнуть из списка, – подвел итог практичный Неелов.
За час до описываемых событий в антикварно-букинистическом магазине «Раритет» негромко звякнул дверной колокольчик.
Немолодой продавец, откликавшийся на странное имя Снюсик, оторвал взгляд от антикварного французского порнографического журнала девятнадцатого века, который он изучал за отсутствием покупателей, и увидел на пороге магазина высокого мужчину лет сорока в черных джинсах и черном свитере. В темных волосах посетителя ярко выделялась седая прядь.
Мужчина в черном не был похож на обычного посетителя антикварного магазина. Его трудно было представить перелистывающим редкое издание семнадцатого века или разглядывающим драгоценную чашечку саксонского фарфора. Продавец подумал, что тот просто ошибся дверью, но на всякий случай внимательно за ним наблюдал.
Странный посетитель прошел мимо витрины со старинными орденами и монетами, мимо стеклянной горки, в которой были выставлены изящные статуэтки мейсенского и гарднеровского фарфора, и подошел к шкафу с антикварными книгами. Он уставился на старинное Евангелие в переплете тисненой кожи, на прижизненное издание поэм Пушкина, и на лице его проступило мрачное недоумение.
Продавец откашлялся и спросил:
– Могу я вам чем-нибудь помочь?
– Можешь, – ответил посетитель крайне неприветливо. – Ты мне очень поможешь, если заткнешься и покажешь, где сидит твой хозяин.
Такое невежливое обращение чрезвычайно обидело Снюсика. Однако уверенный вид мрачного мужчины и вопрос о хозяине навели его на мысль, что тот является не простым клиентом, а важной персоной – сотрудником налоговой инспекции, пожарной охраны или какой-нибудь из серьезных правоохранительных структур. В последние годы, после ряда скандальных историй в крупных музеях, представители этих структур стали довольно часто наведываться к антикварам.
Поэтому Снюсик поглубже спрятал свою обиду и показал невежливому посетителю на дверь, за которой находился кабинет владельца магазина господина Раковского.
Тот толкнул дверь и уверенно вошел в кабинет хозяина.
Хозяин магазина «Раритет» Вилли Сигизмундович Раковский был маленьким человечком с большой головой, большими оттопыренными ушами и большим бугристым носом, на котором криво сидели старомодные очки в прозрачной пластмассовой оправе. Он сидел за массивным немецким столом черного дерева (предположительно мастерская Давида Рентгена) и разглядывал фарфоровую тарелочку с цветочным узором. Вилли Сигизмундович размышлял, можно ли выдать эту тарелочку за изделие Севрской мануфактуры или этот номер не пройдет.
Увидев на пороге своего кабинета неожиданного посетителя, Раковский поднял на него взгляд и удивленно произнес:
– Вы ко мне?
– К тебе, к тебе! – заверил его мужчина в черном и поправил свою седую прядь.
– Чем могу быть полезен? – осведомился антиквар, на всякий случай спрятав сомнительную тарелку в ящик стола.
– У тебя есть такая книжка? – посетитель положил на стол перед Раковским фотографию старинной книги с Гулливером на обложке.
– Одну минуточку… – Вилли Сигизмундович сдвинул очки на кончик носа, внимательно пригляделся к фотографии и просиял:
– «Гулливер» Карла Шлемиля! Восемьсот семидесятый год! Иллюстрации Степлтона! Вам повезло, молодой человек! Вам исключительно повезло! Это редчайшая книга, и она у меня есть! Вам действительно повезло!
– Точно? – недоверчиво переспросил посетитель. – Именно такая? А то мне в одной лавке пытались втюхать книжку с другими картинками…
– С другими иллюстрациями, вы хотите сказать? – Раковский снял очки и удивленно уставился на странного клиента. – Нет, молодой человек! Если Вилли Раковский говорит, что у него есть эта книга значит, она у него есть!
Он встал, сделал несколько шагов в глубину своего кабинета, открыл дверцу резного немецкого шкафчика (Богемия, семнадцатый век) и бережно достал оттуда старинную книгу в немного потертом темно-зеленом переплете. Вернувшись к столу, он положил на него книгу и проговорил с исключительным почтением:
– Вот он, «Гулливер» Шлемиля! Это замечательное, уникальное издание! Вам крайне повезло…
– Правда, похожа… – удовлетворенно ответил посетитель. – Ладно, беру… заверни, папаша!
– Люблю клиентов, которые не торгуются! – вежливо улыбнулся Раковский. – Вы будете платить, я полагаю, наличными?
