Сердце дьявола - страница 112

— Ты, сволочь, гад! Сволочь! — Аппарат пролетел через всю комнату и ударился о шкаф. На темной полировке загорелось светло-желтое «солнышко». Саша тигром метнулся вперед и нанес телефону еще один удар. По светлому корпусу пробежала жирная, как червяк, трещина. — Сволочь, сволочь, сволочь! — орал Саша. А за его спиной одна за другой угадывались мелодии, и лукавый ведущий нашептывал верные ответы телезрителям. — Гад! Сволочь! Гад! — Он молотил по аппарату до тех пор, пока тот не превратился в груду бесполезных деталей. — Гад!!! Только после того, как телефон прекратил подавать признаки жизни, Саша остановился и, тяжело дыша, огляделся. Ярость постепенно сходила с его лица, уступая место гримасе плача. И вдруг оперативник действительно заплакал, утирая слезы рукавом пальто. На экране телевизора одинокая, невероятно счастливая девушка угадывала одну мелодию за другой, а в левом углу экрана легкомысленно убегали секунды.

* * *

Лева добрался до Маринки даже раньше, чем обещал. За двадцать одну минуту. У подъезда стоял, вращая мигалкой, милицейский «уазик». Оперативник подошел к машине, предъявил удостоверение, поинтересовался у патрульных:

— Что здесь, парни? Видели кого-нибудь? Дородный сержант выпятил нижнюю губу, пробурчал:

— Часы есть? Тогда на время посмотри. Жильцы как раз с работы возвращаются. Как думаешь, видели мы кого-нибудь или нет? Лева тяжело взглянул на него, спросил:

— Ты один такой умный? Или у вас все отделение в юмористы записалось?

— Один, — хмыкнул сержант с вызовом, забираясь в салон желто-синего «козлика». — Мы поехали.

— Давай, давай, — напутствовал его Лева, входя в подъезд. Он поднялся на нужный этаж, позвонил в квартиру. Через секунду ожил спрятанный в стене динамик:

— Кто? Вопрос прозвучал над самым ухом Левы, очень громко. К тому же голос этой девушки был очень похож на голос убитых Леры и Аллы Ладожской. Оперативник вздрогнул от неожиданности.

— Добрый вечер, — сказал он механически и тут же обругал себя мысленно за неуместное приветствие. — Я из прокуратуры. Меня прислал Аркадий Николаевич Волин.

— Покажите удостоверение.

— Конечно, пожалуйста. Лева продемонстрировал свои «корочки» глазку. Щелкнули замки и дверь открылась. Марина Рибанэ оказалась довольно высокой, стройной и по-спортивному подтянутой. Плечи несколько шире бедер, однако фигуру это не портило. А черная водолазка и черные же обтягивающие джинсы только подчеркивали грациозность девушки. Короткая стрижка, непослушные медно-рыжие вихры торчат в разные стороны, но это даже придавало облику Марины своеобразный шарм. Другое дело, что, на Левин вкус, у нее были несколько крупноватые черты лица, однако умело наложенная косметика сглаживала этот изъян.

— Заходите. — Прежде чем захлопнуть дверь, Маринка выглянула на лестничную площадку. — Вы там никого не заметили?

— Нет, — покачал головой Лева. — Никого. Обувь снимать?

— Не надо. Проходите так. Тут натоптано. Оперативник автоматически отметил, что и сама девушка в кроссовках.

— Боря еще не звонил?

— Нет. А по-вашему, он позвонит?

— Мы на это надеемся. — Лева прошел в комнату, положил на стол папочку, открыл ее и достал чистый бланк протокола. — Свет нельзя сделать поярче?

— Я включу торшер. Вам будет достаточно светло.

— А почему не включить верхний свет? Девушка дернула плечами. Получилось как-то очень беззащитно и жалобно.

— Мне страшно, и… я боюсь, что он увидит свет в окнах.

— Кто? Боря?

— Миша. Боря. Называйте, как вам удобнее. Если вы настаиваете, я включу верхний свет…

— Бог с ним, — махнул рукой Лева. — Торшера вполне хватит.

— Спасибо. — Маринка придвинула торшер поближе, включила. Яркий круг упал на лакированную поверхность стола. — Вы хотели о чем-то спросить меня?

— Да, — Лева достал из кармана ручку, принялся заполнять бланк. — Расскажите все, что с вами произошло. С самого начала и по порядку. Желательно во всех подробностях. Только сначала дайте мне, пожалуйста, телефон. Я должен позвонить в прокуратуру.

* * *

Волин расхаживал по кабинету из угла в угол и время от времени посматривал на часы. Минуты текли одна за другой, а новостей все не было. Он успел согласовать с «Центральной» контроль за нужным телефонным номером и заодно попросил навести справки о Газееве-старшем и о Марине Рибанэ. Затем Волин позвонил в отделение милиции на Курском вокзале и поговорил с дежурным. Собственно, его интересовал один-единственный вопрос: «Не пытались ли отделенческие дознаватели проводить допрос Баева в отсутствие представителей следственной группы». Дежурный доходчиво объяснил, что нет, не пытались, но после задержания Баев выглядел подавленным, словно ощущал свою вину. Он оставался в камере для временно задержанных вплоть до приезда представителей следственной группы, и его передали с рук на руки. Вот и все. С каждой минутой напряжение росло. Поэтому, когда резко распахнулась дверь, Волин едва не закричал. Саша вошел в кабинет, остановился посреди комнаты, холодно взглянул на Волина, сообщил:

— Вы сказали, что вам требуется помощь.

— Да, — кивнул тот. — Но как ты меня напугал.

— Может быть.

— Проходи, присаживайся. Саша остался стоять, засунув руки в карманы пальто едва ли не по локоть. На скулах его перекатывались желваки.

— Я знаю, как он выбирает места расположения трупов. — Волин резко вскинул голову. В этот момент с него можно было рисовать картину: «Изумление». — Это звук.