Лысая Гора, полное издание - страница 109
Димон-А сделал вид, что не понял его.
— Гордыня и тщеславие — это твой третий грех, — пояснил
приятель.
— Это не грех, — покачал головой Димон-А, — это доброде-
тель. Я есть бог. Бог есть любовь. А любовь — это добродетель.
Распираемый любовью, он встал с трона и обнял приятеля.
— О`Димон. Если бы ты знал, как я тебя люблю.
— Ты чё, сдурел? — оттолкнул О`Димон его от себя.
— Блин, как меня прёт! — замотал головой Димон-А. — Просто
рвёт нафиг! Во мне столько сейчас любви! Мне её просто некуда
девать.
— Да пошёл ты! — ожесточился О`Димон, отступая прочь.
Димон-А вознёс ладони кверху.
— Пойми, это совсем не то, о чём ты подумал. Это чисто бо-
жественная любовь.
Неожиданно он осёкся, заметив, что одна из белоснежных ко-
лонн дворца обезображена чёрным граффити в виде уже знакомой
ему смешной рожицы с двумя крестами вместо глаз и с высунутым
языком, а на другой намалёвана перевёрнутая пятиконечная звез-
да, в которую вписаны два рога, два уха и борода козла.
Более того, вслед за этим колонны испарились, величествен-
ный трон превратился в бревно, а сам он ощутил внутри себя ни-
чем не передаваемую потерю единения с Всевышним.
Пока происходила эта сцена, Даниэла успела осчастливить
треть толпы. Часть людей на своё усмотрение Лиахим посчитал не-
достойными для дегустации напитка, отказав им в возможности
присоединиться к избранным. Избранные же, благодаря амрите,
каждый по-своему приобщались к тому, кто их сотворил.
Одни ощущали единение с ним, очищая душу свою посредст-
вом катарсиса, другие при общении с господом впадали в нирвану,
отрешаясь на минутку от жизни и от присущих ей страданий, тре-
тьи же, напротив, обретали сатори, обнаружив, что жизнь прекрас-
на, а весь мир добр к ним и полон любви.
Среди прочих благосклонности херувима был удостоена почти
вся экскурсионная группа, за исключением Владиславы и босоно-
гого гида, который, впрочем, не очень расстроился. Видимо, у него
были какие-то свои соображения на этот счёт. В отличие от него
Лада, получив отказ, обозлилась и насупилась.
273
— Вот, гад! — ругнулась она в сторону херувима. — Ну, почему,
я недостойна? Чем я ему не понравилась. Ну, что он во мне такого
нашёл?
— Не переживай, — ободрил её гид, — у тебя ещё всё впереди.
Одна из экскурсанток, женщина в очках, приняв шесть капель,
вдруг получила озарение, в результате чего заговорила бессвязны-
ми фразами, в которых многие присутствующие обнаружили
скрытый философский смысл:
«Лысые горы не являются горами! Не все люди являются
людьми! Боги не являются богами! Бытие проявляется в небытии.»
22. Искушение о. Егория
— Оригинально, не правда ли? — заметил вышедший из-за
спины дьякона и ставший по правую руку от него седоволосый ста-
рик с довольно длинной сивой бородой.
Одетый в чёрные холщовые штаны и в просторную белую ру-
баху навыпуск, подпоясанную золотистым кушаком, он чем-то на-
поминал одного из тех святых старцев, которых обычно малюют на
иконах.
Отец Егорий неопределённо пожал плечами, не желая делить-
ся своими соображениями на этот счёт с неизвестным ему лицом.
— Не желаете ли присоединиться? — предложил ему, кивнув
на толпу, ещё один странный тип, вышедший из-за его спины и
ставший слева. Одетый в чёрные штаны и в красную рубашку, он
был совершенно лыс.
— Нет, не желаю, — уверенно ответил дьякон.
Ещё секунду назад он точно желал этого и уже намеревался
подойти к пышногрудой мулатке за стаканчиком, чтобы обрести
единение с богом, но неожиданно для себя он ответил «нет», по-
считав, что откровенно заявлять о подобном желании перед незна-
комыми людьми, которые так неслышно появляются у него из-за
спины, было бы нескромно.
— А напрасно, напрасно, — усмехнулся лысый дидько. — Ведь
неизвестно, когда ещё представится вам такая возможность… на
минутку ощутить себя всевышним. А принимая во внимание ваш
духовный сан, вы имеете даже возможность выбрать — кем именно
желаете стать: отцом, сыном или святым духом.
— Не богохульствуйте, прошу вас, — с осуждением покачал го-
ловой о. Егорий.
274
— А может быть даже и всеми тремя разом, — предположил
лысый дидько.
— Что вы себе позволяете? — грозно зыркнул на него дья-
кон. — Это кощунство! Это святотатство! Это грех!
— Неужели? — удивился стоявший справа сивый дидько. —
Ведь вы же не станете отрицать триединую сущность бога?
— Не стану, — буркнул дьякон, повернувшись к нему.
— Прекрасно! — хлопнул в ладони лысый дидько, — а как же
тогда быть с утверждением, что бог един, и это главная его запо-
ведь: «да не будет у тебя других богов пред лицом Моим».
Дьякон погладил свою чёрную бороду и разъяснил:
— Ну, согласно старому завету бог един, согласно же новому
завету он триедин. А поскольку православные руководствуются
лишь новым заветом, то бишь четырьмя евангелиями, то мы верим
в святую тройцу: и в отца, и в сына, и в святаго духа.
— А на самом деле? — спросил сивый.
— Что, на самом деле? — не понял о. Егорий.
— Сколько их есть, на самом деле?
— Я не понимаю. О чём вы?
— Вы всё прекрасно понимаете, — с другой стороны насел на
него лысый, — вы же сами их видели.
— И видели, что бог был не один, — добавил сивый дидько. —
Что на самом деле, их было двое.
