Проект "Эдем" - страница 92
Лаура молчала, глядя на Альфу сверху вниз. Альфа ухмыльнулся, увидев входящих старейшин:
– Капитан, предстоит суд над предателями? Только мне почему-то кажется, мы все не уживемся в одной камере... она, знаете ли, впору лишь одному... хотя... мы вполне можем поменяться – вы сюда, а я – на свободу.
– Прекратите паясничать! – потребовал Нидал.
– Паясничать? – удивился Альфа, отложил книгу, – разве это паясничанье, старейшина? Даже если я буду очень стараться, мне никогда не достичь вашего мастерства. Только ваш талант способен самое заурядное заседание совета превратить в великолепный цирк!
– Дерек, неужели вам доставляет удовольствие общаться с рабами? – Клер отошла чуть назад, но Альфа с великолепной улыбкой ответил ей:
– Не меньше, чем вам с моей рабыней! Не так ли, моя дорогая предательница? – он глянул на жену, – и как же ваше высокоморальное чувство чести, Клер? Но видимо, совету вполне морально общаться с человеком, который поставил себе в заслугу предательство. Который нарушил брачные клятвы. Который пришел к цели путем обмана и захватил власть на корабле, став капитаном не легитимным выборным путем, а запугав совет и воспользовавшись его бедственным положением... да, да, дорогая старейшина, вся ваша честь и совесть – всего лишь использование человеческих слабостей в целях управления людьми – и унижение этих людей, чтобы они были послушной массой.
Он поднялся, мягко и гибко, словно не сидел уже полгода в маленькой камере. Уильям поднял оружие, но Альфа только отмахнулся от него:
– Ты всего лишь слуга... Кто ты без капитана? Служака без фантазии и особых талантов. Выстрелив, ты покажешь свой страх – и ничего более. А ведь убить меня ты не решишься: так называемая совесть сожрет тебя сегодня же вечером. Да и ничего выше ты уже не выслужишь... в конце концов, моя дорогая и любимая женушка завоевывала капитанский пост для себя... и вовсе не собиралась ни с кем делиться... так что не позорься и убери оружие.
Уильям покраснел, бросил отчаянный взгляд на капитана, но пистолет вернулся в кобуру. Альфа сел на край маленького столика и обвел взглядом смущенных и молчащих старейшин, понявших, на что они нарвались и не желающих попадать под удар. Он на секунду опустил взгляд, потом снова поднял голову, с улыбкой, вызвавшей дрожь у присутствующих.
– Да, Гадаэл, я смотрю, вы тоже тут... неужели ваш реализм и офигительное чувство правильности собственных действий заставляют вас поверить, что вы можете изменить эту смешную до нелепости ситуацию? Внушить мне... мне, Альфе, понимание, что я поступил неправильно? А теперь вспомним, что именно ваши самые правильные поступки привели к нынешней ситуации. Нравится вам это? Быть самым правильным... и этим портить жизни всем окружающим.
– Я давно подозревал, что ты пойдешь на все, лишь бы уничтожить корабль.
– О, благодарю... какое точное выражение. Вы подозревали – и поэтому лишили меня права работать на благо корабля. И когда ваши подозрения сбылись – вы поставили это себе в заслугу! Вместо того, чтобы поставить себе в заслугу то, что вы сделали все, чтобы все события пошли именно так... браво, старейшина, браво! – он с усмешкой поаплодировал, потом повернул голову набок, – Сара, а вы куда же? Мы же еще не закончили суд... я еще не осознал и не проникся... тем более, дверь все равно заперта... мне же не доверяют.
Он соскользнул со стола и мягко, как кошка обошел вокруг жены, внимательно оглядывая ее, потом повернулся к старейшинам.
– Сара, Адам... Я так ничего от вас не услышал... вы же всегда говорите вместе... что это – научный консенсус... или неуверенность в своих мыслях и желание их подтверждения от другого? Забавно, наверное, что вместо того, чтобы сесть и подумать, вы выносите недопереваренные мысли для подтверждения другими, которые не могут и не хотят задумываться и поэтому просто отвязываются от вас.
– Есть еще желающие слушать этот бред? – Лаура отвернулась от Альфы и достала свою карту, – я уже предупреждала вас. Он навсегда бесполезен...
– Конечно, моя любимая предательница, тебе я уже бесполезен... ты же уже получила от своего обмана все, что хотела. Но тогда… Тогда я имею право потребовать последнее желание приговоренного, – он выпрямился, продолжил повелительным тоном, – Лаура, обернись! Подойди!
Женщина медленно развернулась и сделала шаг среди окаменевших от ужаса старейшин. Двигаясь как автомат, на негнущихся ногах, капитан подошла к заключенному. Альфа усмехнулся:
– Последняя милость к павшим... горячий и нежный поцелуй... Лаура, поцелуй меня!
Женщина обвила его руками и прильнула к губам. Неожиданно она шатнулась назад, и широко распахнув глаза, отскочила. Не примеряясь, с размаху влепила Альфе тяжелую пощечину, от чего тот осел и рванулась к двери. Позади несся дикий хохот. Держась за щеку, Альфа не прекращал смеяться:
– Беги, моя рабыня, беги... пусть ты стала капитаном, но всегда будешь помнить, что ты уже навечно моя!
23.2.203. 10:00 Уровень 2 разрез A.
Совет проходил нервно, и причин этому было немало. Во-первых, у Лауры заболел сын, и она присутствовала на заседании чисто виртуально. Во-вторых, Илина Долфин, начальник отдела образования, все-таки подала прошение об отставке по возрасту – она жаловалась на это последние десять лет, но до сих пор старейшины уговаривали ее продолжить работу. Ее заместительница, на которую совет планировал взвалить всю тяжесть работы с детьми, немедленно сдулась, заявив, что может быть лишь помощником, и не более. Теперь старейшины одновременно пытались и уговорить Илину поработать еще немного, и найти новую кандидатуру на этот пост, что оказалось ничуть не проще, чем заменить Старшего техника. Нет, кандидаты, безусловно, были, но не вытягивали и уровнем, и что самое главное, степенью понимания. Техниками старейшины никогда не были – а вот детьми – вполне.
