Верховный маг империи - страница 149
– Да уж, – усмехнулся я, – мне казалось, ты хочешь быть тираном. А ты, смотрю, метишь на роль божества!
– Но мудрого и справедливого божества! – Вериллий назидательно поднял палец.
– Не получится у тебя ничего.
– Уже получилось! – торжествующе прохрипел мой странный собеседник. – Первая печать сорвана, у Галатона стало на одного врага меньше.
Интонации волшебника и болезненный блеск его глаз заставили меня внутренне содрогнуться. Предчувствуя непоправимое, я спросил, стараясь не терять внешнего хладнокровия:
– Ты о чем?
– Я об Аллириле! – захохотал маг. – Его больше нет, и это моя заслуга!
Он заходился в приступе своего отвратительного кашляющего смеха, брызгал слюной и всплескивал узловатыми старческими руками, словно сообщил нечто крайне забавное и теперь приглашал меня присоединиться к веселью. Я же никак не мог поверить услышанному. Аллирила нет? Он уничтожил целое государство? Весь народ? Во имя чего?
– Да-да! – захлебывался Вериллий. – Чванливый белокурый народец с прозрачными глазами отправился в бездну! Ах, такой гордый народец! – Он приподнял полы свой белой мантии и отвесил шутовской поклон. – Ах, честь превыше жизни…
Он закружился по комнате в безумной пляске, кривляясь и хихикая, выкрикивая отрывочные бессмысленные фразы:
– Пшик – и нет первозданных! Честь превыше жизни… Пшик… мои питомцы неплохо закусили… Пшик – и нет…
Я смотрел на Вериллия, вернее, на то во что он превратился, со смешанным чувством брезгливости, жалости и – что уж скрывать – страха, понимая: его сознание не выдержало прикосновения к бездне. Это был уже не тот спокойный, уравновешенный, могущественный маг, которого я привык ненавидеть, но в то же время уважать как сильного соперника. Передо мной дергался в нелепом танце юродивый, убогий духом безумец. Но этот безумец был опасен, потому что держал в своих руках совершенное оружие, способное уничтожить мир.
Наконец, Вериллий остановился, тяжело дыша, и уставился мне в глаза.
– Теперь ты понял, мой мальчик, что я предлагаю тебе истинное величие? Ты станешь таким же могущественным, как я.
– Ты омерзителен, – невольно вырвалось у меня.
Мои слова задели что-то в мятущейся душе сумасшедшего волшебника, и его лицо исказил гнев:
– Я омерзителен? Я?! Но ведь я – это ты через несколько лет! Посмотри на меня, Рик! Посмотри хорошенько! А потом взгляни в зеркало! Чем ты отличаешься от меня? Ты – моя точная копия, сын! И не пытайся это отрицать. Мы так похожи – и внешне, и внутренне! Не смей спорить! – взвизгнул он, когда я хотел возразить. – Чем ты лучше? Разве ты избрал иную судьбу? Разве отказался от высокого поста? Встал на путь честной бедности? Нет! Потому что в тебе течет моя кровь, и ты не мог поступить иначе. Скажи, мой мальчик, каково это – править страной, вершить чужие судьбы, карать и миловать? Сладко ли? Молчи, молчи… Вижу: сладко. Вот с этого… – понизив голос до таинственного шепота, он потряс рукавами мантии, – все и начинается. С белых одежд. Ты уже предавал? Конечно, предавал. Ты казнил невиновную. Скоро ты будешь убивать их десятками, сотнями…
Он говорил и говорил, торопясь, сбиваясь то на крик, то на шепот. Его губы кривились в припадке злобы, потом вдруг разъезжались в обнажавшей воспаленные десны, бессмысленно-ласковой улыбке. Я чувствовал головокружение, словно его безумие было заразно. Оно пропитывало стены, висело в воздухе и проникало сквозь мою кожу, толкая на странные, опасные поступки. Как мог, я боролся с душевным мороком. Слова волшебника причиняли мне боль. Именно потому, что в них была правда. Спрятанная под наслоением бессвязных фраз, незаметная за маской слабоумия, но от этого не менее убийственная.
– Я – твое будущее! – голос Вериллия взметнулся в истеричном выкрике.
– Нет!
Поддавшись гневу, не задумываясь о своих действиях, я безотчетно выбросил руку вперед, будто желая защититься от страшного пророчества. Мое сознание выдало мощный всплеск, и с ладони слетело первое пришедшее на ум заклятие. Молот Дадды. Мне не пришлось ни трудиться над плетением, ни произносить активирующую фразу – все произошло само собой. Вериллий небрежно отмахнулся, и волшба ударила в стену, выворотив из нее огромный камень.
– Ты хочешь поиграть, сынок? – умиленно спросил маг таким тоном, будто беседовал с сидящим у него на коленях годовалым ребенком. – Что ж, давай разомнемся. Но зачем же такие банальные заклятия? Не обижай отца, покажи, на что ты способен!
Его реакция была так неожиданна, что я на мгновение опустил руки, и чуть было не поплатился за это жизнью. Вокруг Вериллия сами собой завихрились жуткие бесформенные тени, стремительно слились в единый поток, который ударил мне в грудь, поднял и со страшной силой швырнул о стену. «Как глупо!» – пронеслось в голове. Но удар, который должен был расплющить меня, перемолоть кости, не причинил ни малейшего вреда. Я встал, с изумлением понимая, что даже не ощущаю боли. Зато там, где мое тело соприкоснулось с камнем, зиял сквозной провал, из которого поднимался столб пыли. Вериллий радостно захлопал в ладоши:
– Молодец, сынок! Молодец! Ты и правда изначальный!
При виде его нелепых гримас во мне вскипела ненависть. А вслед за ней обрушилось уже знакомое прикосновение Вселенной. Холодный, трезвый голос рассудка усмирил бушующие чувства. Вериллий безумен и в этом своем безумии способен уничтожить все вокруг. Его сознание не справилось с силой бездны. Уговорить его остановиться невозможно. Значит, следует убрать. Удалить. Убить. Это логично, потому что он – лишнее звено в мироустройстве. «Можно начинать, – пришла ясная мысль, – прошло достаточно времени, Лютый уже вывез Дарианну, та забрала с собой самых нужных людей».
