Могила повелителя - страница 69
— Этот был в походной голубятне, мой Лорд. Не в нашей, а…
— Да.
Ройнгард догадался — речь идет о птицах, следующих с резервной армией. Теперь он пригляделся внимательней — белые перья птицы были покрыты копотью.
— Другой умер, — горько промолвил смотритель. — Он был очень хорошим почтовиком, верным, сильным… Долетел и свалился мне в руки. Очень уж обгорел…
Старик заплакал. Ройнгард отвернулся. Потом тихо сказал:
— Никому не говори.
Нахлобучил шлем, щелкнул застежками и позвал оруженосца.
— Потери велики?
— Четыре в каждом десятке, мой Лорд. Где больше, где меньше, но…
— Пусть отступают. Следующий приступ мы встретим в цитадели, на улицах приходится растягивать порядки, это не лучшая тактика.
— Да, мой Лорд.
В отдалении взлетели крики, похоже, в северной части Айхерна снова начался бой. Ройнгард поспешил туда, обогнул Королевский холм, нашел офицера, командующего малочисленными отрядами, выдвинутыми, чтобы прикрыть главные силы с тыла. Основной натиск пришелся с юга, где в проломы вступили отряды союзников.
— Что здесь? С кем сражаешься?
Лорд решил, что с севера в Айхерн вошли новые отряды врага.
— Мастеровые, мой Лорд! Собрались толпой и поперли на нас… Мы отобьемся!
— Хорошо.
— Но их слишком много…
— Сейчас начнем отступление к цитадели, — неохотно буркнул Ройнгард. — Дождитесь приказа и отходите вместе с соседними отрядами.
Теперь, когда восстали айхернцы, Капитан впервые усомнился в том, что победит.
* * *
Отряды вассалов Железной Руки сходились со всех сторон к разгромленному обозу — и кавалерия, которая проследовала в авангарде и уже успела уйти далеко, и пехотные колонны, которые прошли полями, параллельно дороге. Черный дым служил отличным ориентиром, да и команды, полученные начальниками подразделений, были четкими, выверенными — как всегда в армии Капитана Ройнгарда. Гремя доспехами, отряды сходились к месту схватки — так пальцы раненой руки инстинктивно сжимаются в кулак, тянутся к ножу, который пронзил ладонь.
Лидвих не стал дожидаться подхода неприятельских колонн, он собрал добрых братьев и повел в сторону. С ними увязалось около десятка ополченцев — более опытных либо тех, кто лучше иных был осведомлен о повадках добрых братьев. Если белые уходят — то лучше с ними. Остальные не слушали команд, не глядели по сторонам, ими овладела жажда разрушения, пьяные добровольцы с наслаждением крушили и жгли обозные повозки, переворачивали, ломали поклажу, плясали вокруг пылающих фургонов… Именно это входило в намерения доброго Лидвиха, потому он и позволил воякам напиваться.
Три десятка человек, оставшихся под началом рыцаря, укрылись в овраге — и вскоре они услыхали поблизости размеренный топот, звон оружия и отрывистые команды. Сотня пехотинцев проследовала к пожарищу, Лидвих выждал и осторожно выбрался из убежища, как раз вовремя — показался небольшой отряд кавалерии, должно быть, один из фланговых разъездов. Всадники скакали, не соблюдая строя, и не глядели по сторонам — среди горящих повозок уже кипел бой, и кавалерия спешила принять участие. Потому воины в коричневом не успели развернуться в боевой порядок и приготовить оружие, когда из оврага бросились добровольцы Лидвиха. Поднялся крик, зазвенели мечи, первых всадников смахнули с седел, прежде чем те успели опомниться, остальные оказали отчаянное сопротивление. Лидвих взобрался в седло, уцелевшие соратники последовали его примеру, теперь их оставалось не больше десятка, а побоище среди пожара затихало. Не меньше полутысячи людей Железной Руки уже сошлись к обозу, пьяные мародеры не могли оказать такому войску никакого сопротивления, сражение обернулось избиением.
— За мной! — рявкнул Лидвих, сопровождая приказ взмахом окровавленного клинка.
Рыцарь повел конный отряд по целине вдоль дороги, мимо догорающих повозок, мимо солдат Железной Руки, которые настигали и рубили пьяных беглецов. Белые плащи добрых братьев были замечены, наперерез бросились солдаты в коричневом — сперва пешие, а потом и всадники. Лидвих успел пробиться из окружения, с ним — трое бойцов. Теперь, когда добрый брат был уверен, что на него обратили внимание, он повернул к замку Ловлих.
Во время скачки добрый брат то и дело оглядывался — следуют ли за ним вражеские кавалеристы? Те исправно гнались, не отставая ни на шаг. Вот и замок, на стенах не видно ни души, ворота распахнуты настежь…
По пути одного из спутников рыцаря настигли всадники Ройнгарда, с двумя он влетел в распахнутые ворота замка, погоня — следом. Три десятка арбалетчиков поднялись из-за укрытий и хладнокровно разрядили оружие в упор. Передние всадники рухнули вместе с лошадьми, сметенные густым дождем арбалетных болтов, те, что скакали следом, налетели на груду бьющихся в агонии тел… Лидвих развернулся и повел людей в атаку. Схватка во дворе закончилась быстро, уцелевшие всадники Лорда Тьмы отступили. Конечно, они возвратятся с подкреплением…
Лидвих спешился и обошел стены, раздавая последние распоряжения. Ворота заперли, потом подперли сзади, подкатив наполненные камнями бочонки. Солдаты встали на стенах, пока что их было много, и строй получился густой. Они ждали. Из паласа доносился приглушенный стук — это пытался вырваться на свободу запертый господин Гойт Ловлих.
Колонны неприятельских солдат показались сразу с нескольких сторон. Этим не пришлось рубить дерево, чтобы изготовить таран, в обозе — в той части, которая не угодила в засаду, — имелось все необходимое для штурма.
