Судьба по контракту - страница 41

Они прошли небольшой запущенный сад, в котором доцветали поздние осенние цветы и подошли к входной двери.

— Открывай, — старик властно вскинул подбородок.

Ильм послушно взялся за ручку и обернулся. Здоровяк не пошел за ними, как положено телохранителю, а остался стоять у калитки, внимательно разглядывая редких прохожих.

— Ну, что замер? Заходи, здесь не кусаются. И дверь аккуратно прикрой за собой. Чуешь, какая пружина тугая? Весь косяк из-за нее разбили…

Прихожая встретила Ильма дорогим ковром во весь пол и большими зеркалами на стенах. Пользуясь случаем, некромант оглядел свое отражение полностью. С головы до ног. В принципе все было ничего. Не отлично, конечно, но на твердое хорошо. Невысокие сапоги со шнуровкой по бокам, черные, почти в обтяжку шерстяные брюки, длинная темная, тоже шерстяная, туника. Поверх туники серебрится кольчуга, перепоясанная простым кожаным ремнем с квадратной пряжкой. Слева от нее висят ножны с мечом. Осознание того, что клинок тупой, немного портит, несомненно, суровый облик, но об этом ведь никто не знает… Так, что там у нас выше пояса… Меховой плащ, кстати, последний и, наконец, украшение всякого человека — голова.

Ильм прищурился. Отражение его сделало то же самое, отчего стало почему-то похоже на проснувшегося с похмелья Санти… Голова как голова. Черные с изрядной долей седины длинные волосы, правильные черты лица, прямой нос. Вот только кожа бледновата и круги под глазами. Это явление временное. След после травмы и медитаций. Так всегда бывает…

— Хватит рожи корчить, — проворчал старик, — пойдем дела делать. Сапоги разрешаю не снимать.

— Почему твой охранник снаружи остался?

— А неча ему тут делать.

— А не опасно, вот так с посторонним находиться в таком большом доме?

— Я тебя, что ли, опасаться должен? — гобун презрительно усмехнулся, — не волнуйся, паренек, у меня для таких как ты завсегда в рукаве пара козырных карт имеется. Иначе не дожил бы до своих лет. Но это не в обиду тебе. Ты спросил, я ответил… К тому же, раз у тебя с собой такая бумажка, то мне только повиноваться и остается.

— А если бы на меня в пути напали и бумажку того…

— Зануда ты. Не переживай, это не твоя головная боль.

Старик, сердито стуча тапками, завел Ильма в небольшую уютную комнату, наполненную тишиной и покоем.

— Сейчас получишь деньги.

— Под процент?

— Под роспись. Хотя… С таких языкатых, как ты, процент драть надо. Чтобы молчали чаще.

— Уже молчу.

— То-то, — старик приоткрыл конторку и вытащил небольшой мешочек, — так, посмотрим…

Он аккуратно выложил на столик перед собой ровно десять серебряных центурий. В два ряда. По пять штук.

— Пересчитай.

— Ты издеваешься, отец?

— Я тебе не отец. Спасибо, Единый, миловал от таких деток. Пересчитывай.

Ильм послушно передвинул указательным пальцем каждый кругляш на противоположную сторону.

— Все верно. Десять центурий.

— Распишись.

Ильм обмакнул перо в чернильницу и пододвинул к себе лист бумаги. Он оказался совершенно чист. Лишь внизу чернело каллиграфически выведенное опытной канцелярской рукой слово "подпись"

— А…

Не твоего ума дело. Подписывай.

— И не подумаю.

— Подписывай, тебе говорят.

Ильм отложил перо и демонстративно отошел в сторону.

— Хорошо, — старик проворно сунул странный документ в недра конторки, захлопнул дверцу и повернул ключ, — я тебя больше не задерживаю.

— Что ж, уважаемый. Если это все, то позволь откланяться.

Ильм развернулся с твердым намерением поскорее покинуть это не слишком приятное место. Сам как-нибудь соберется в дальний путь. Без помощников.

— Погоди, погоди, — сухая рука с неожиданной твердостью вцепилась в его плащ, — погоди. Не серчай. Мы еще не закончили.

— Так выдай мне деньги и воду попусту не мути. Только сразу хочу сказать, что десять монет мне мало. Этих денег не хватит, чтобы Туров из конца в конец пересечь. Да и мастер Гийом вряд-ли такое скупердяйство одобрит.

— Ладно, еще десять сверху, — неожиданно сдался горбун, — но не центурием больше.

— Это другой разговор.

Ильм пересчитал деньги и прислонился к стене, сложив руки на груди. Вся эта нелепица начинала его немного раздражать. Гийом с его непонятными интересами, старикан этот подозрительный… Тайное общество прямо, леший всех раздери. Самое обидное, что причиной всей этой странной истории его собственная глупость.

— Будет сердится-то, — миролюбиво произнес горбун, — давай лучше оружие твое посмотрим.

Некромант молча вытащил меч.

Хозяин дома извлек из кармана неожиданно белоснежный платок, промокнул им уголки глаз и взял в свои руки оружие. Подошел поближе к окну. Повертел, поковырял сталь ровно обстриженным ногтем.

— Плохой клинок. Могу даже угадать, откуда она у тебя. Из запасников городского арсенала. Так?

— Так.

— С таким много не навоюешь. Придется дать тебе что-нибудь более приличное. Пойдем.

Они перешли в соседнюю комнату.

От увиденного захватило дух, но Ильм сдержался и сохранил невозмутимое выражение лица. Помещение было чуть больше предыдущего. Опять ковер под ногами. И ни одного предмета меблировки. Зато вдоль стен сплошные стеллажи с холодным оружием. Почти до потолка. Кинжалы, стилеты, топоры, мечи, копья, алебарды. Даже сюрикены неровной горкой сложены на одной из полок. Да тут целый склад…

— Выбирай.

Некромант замер заворожено, пытаясь свести разбежавшиеся в разные стороны глаза. Хотелось сразу все. И не по тому, что он владел всем представленным здесь ассортиментом. Просто потому, что это было оружие. Настоящее. Как говорится, с большой буквы. Руки сами тянулись погладить холодную сталь, доведенную руками неизвестных мастеров до совершенства.