- страница 266

Пока что Эрагон этого не знал, но понимал, что единственный способ остановить Муртага — это дать ему то, что он хочет: победу. А значит, он, Эрагон, должен согласиться с поражением. Но полностью принять поражение он не мог. Не мог же он позволить Муртагу безнаказанно выполнить любое требование Гальбаторикса, касающееся его жизни! Он готов был подарить Муртагу эту победу, но потом одержать и свою собственную.

Слушая его мысли, Сапфира горевала и тревожилась все сильнее, а потом сказала:

«Нет, Эрагон. Должен быть какой-то другой путь».

«Так скажи мне какой, — возразил он, — потому что я его не вижу».

Она зарычала, и Торн откликнулся ей тоже рычанием с того края светового круга.

«Выбирай мудро», — сказала Арья, и Эрагон понял, что она имела в виду.

Муртаг снова кинулся на него, клинки их скрестились с оглушительным звоном, затем они разошлись и некоторое время собирались с силой. А во время следующего схождения Эрагон нарочно чуть отклонился вправо, позволив своей правой руке с мечом тоже отклониться словно из-за сильной усталости или по небрежности и открыть доступ к телу. Это было почти незаметное движение, но он знал: Муртаг непременно его заметит и непременно воспользуется подобной оплошностью противника.

В эти мгновения Эрагон ничего не чувствовал. Нет, он чувствовал, конечно, ту боль, которую вызывали его многочисленные раны, но как бы отдаленно, словно эта боль вовсе и не была его болью. Его разум был точно озеро с глубокой водой в безветренный день, ровное и спокойное, но все же полное отражений того, что находится с ним рядом. То, что он видел, он замечал совершенно бессознательно, не задумываясь. Необходимость в тщательном обдумывании каждого движения миновала. Главное — он понимал все, что происходит с ним и «у него перед глазами», и дальнейшие размышления могли ему только помешать.

Как и ожидал Эрагон, Муртаг бросился на него и попытался ударить его мечом в живот.

Но в самый последний момент Эрагон ушел от удара. Двигался он не слишком быстро и не слишком медленно, но именно с той скоростью, какой требовала данная ситуация. Он чувствовал, что это было предопределено и являлось тем единственным, что он теперь только и мог предпринять.

А потому Муртаг и не попал ему в живот, как намеревался, и меч его лишь скользнул ему по ребрам правого бока. Удар был достаточно силен, и сталь противно взвизгнула, когда Заррок прошел сквозь перерубленные звенья кольчуги и вонзился Эрагону в тело. Однако это прикосновение ледяного металла оказалось, пожалуй, даже страшнее боли. На мгновение у Эрагона перехватило дыхание. А Заррок застрял в кольцах кольчуги, сумев лишь острием задеть ему бок.

Муртаг смотрел на него во все глаза, он был явно потрясен случившимся.

И Эрагон, не давая Муртагу опомниться, с размаху вонзил ему Брисингр в живот ближе к пупку. И это оказалось куда более серьезной раной, чем та, которую только что получил сам Эрагон.

Лицо Муртага как-то странно расслабилось, рот приоткрылся, словно он хотел что-то сказать. И он упал на колени, глядя на Эрагона и по-прежнему сжимая в руке Заррок.

Где-то в темноте, сбоку, гневно взревел Торн. Эрагон выдернул Брисингр из тела Муртага, резко отклонился назад и оскалился в безмолвном вопле, заставив этим движением Заррок выскользнуть у него из бока.

Затем раздался грохот — это Муртаг выронил меч и скорчился на полу, обхватив себя руками и прижавшись лбом к холодным каменным плитам. Эрагон смотрел на брата, а теплая кровь по-прежнему капала с его брови прямо в глаз.

Гальбаторикс, не вставая с трона, сказал: «Найна!», и десятки светильников вновь вспыхнули на стенах зала, осветив колонны и резные украшения на стенах, а также ту каменную плиту, к которой была прикована Насуада.

Эрагон пошатнулся и опустился на колени возле Муртага.

— Победа за Эрагоном! — объявил Гальбаторикс, и его звучный голос заполнил, казалось, весь притихший зал.

Муртаг искоса глянул на Эрагона. Его лицо, покрытое крупными каплями пота, исказилось от боли.

— Неужели ты не мог просто дать мне победить, а? — сердито прошипел он. — Ты же все равно не сможешь одолеть Гальбаторикса! Зачем же тебе понадобилось доказывать, что ты лучше меня? Ах!.. — Он содрогнулся и еще крепче обхватил себя руками. Чувствовалось, что он вот-вот начнет кататься по полу от нестерпимой боли.

Эрагон положил руку ему на плечо.

— Но зачем?.. — спросил он, зная, что Муртаг поймет смысл этого вопроса.

Ответ прозвучал, как едва различимый шепот:

— Затем, что я надеялся заслужить его расположение и получить возможность спасти ее. — Слезы выступили у Муртага на глазах, и он отвернулся.

И Эрагон понял: Муртаг и раньше говорил ему правду. Ему стало не по себе, и он не сразу вспомнил, что Гальбаторикс по-прежнему с острым интересом наблюдает за ними.

Перетерпев очередной приступ боли, Муртаг сказал:

— Как это тебе удалось меня провести!

— Пришлось. Это был единственный способ.

— В том-то всегда и была разница между тобой и мной, — проворчал Муртаг и искоса глянул на Эрагона. — Тебе всегда хотелось принести себя в жертву. А мне нет… Тогда — нет, не хотелось.

— А теперь?

— А теперь я уже не тот, каким был когда-то. Теперь у меня есть Торн, и… — Муртаг явно колебался. Плечи его приподнялись и опустились, словно он слегка пожал ими. — Я больше уже не только за себя одного сражаюсь… А это ко многому обязывает. — Он слегка вздохнул и застонал. — Я всегда думал, что ты просто дурак, раз продолжаешь так рисковать собственной жизнью… Теперь я лучше это понимаю. Я понимаю… зачем. Я понимаю… — Глаза его расширились, лицо, искаженное болью, разгладилось, и какой-то внутренний свет осветил его. — Я понимаю… мы понимаем, — и Торн, словно отвечая ему, издал какой-то странный звук — то ли заскулил, то ли зарычал.