Волчья хватка. Волчья хватка‑2 (сборник) - страница 105
— Никакие мы не друзья! Не хочу говорить о нем.
— Ничего не спрашивайте! — внезапно взволновалась Миля. — Ну что так смотрите? Ничего не скажу!
Вероятно, японец жил в России и выдавал себя за калмыцкого корейца…
— Боишься его? Сбежала от людей в лес и до сих пор трусишь! Свободная теперь, и друзья твои — волки!
— Не боюсь!.. Неприятно вспоминать.
— Придётся.
— Почему? — капризно закричала она. — Не хочу! Я сама отказалась от авантюры! И вам ничем не обязана!
— Обязана. — Ражный спрыгнул в яму. — Обязана тем, что я не стал вести игру с твоим участием. Ты жертвенная овца, которую привели на заклание! И ты не знаешь, как бы все сложилось и что бы в итоге получилось, если бы я не отказался! Ты не имеешь представления, что тебя ожидало!.. Но я отказался и отпустил на волю.
— Я знала…
— Что ты знала?
— Хоори сказал… Это будет временный фиктивный брак с одним… молодым человеком. Всего несколько месяцев. — Миля подняла испытующие глаза. — Назвал ваше имя и сумму… десять тысяч долларов. И три отдал сразу, наличными. Покажите мне самую непорочную дуру, которая бы удержалась…
— Чего же ты испугалась и сбежала?
— За удовольствие такие деньги не платят. Потом вас увидела близко. И почувствовала! — кажется, её передёрнуло: то ли от страха, то ли от омерзения. — Когда делали искусственное дыхание… А Виктор подтвердил…
— Все-таки я похож на колдуна?
— Или на вожака стаи — все равно…
— С Каймаком не страшнее? — усмехнулся он. — Например, варить уху? Пробовать из одной ложки? А ты знаешь, он болен СПИДом…
— Каймак обыкновенный извращенец, — легкомысленно пожала она плечиками. — Таких много, и они все предсказуемы…
Зачем Хоори хотел меня женить? — перебил Ражный. — Ты задавала ему какие-нибудь вопросы?
— Когда платят такие деньги — лишних вопросов не задают. Но с Надей мы потом обсуждали… Хоори сказал, вы принадлежите к какой-то тайной секте, где в жены берут только девственниц. И что у вас нарушаются… права человека. Нужно было пожить немного с вами и все выяснить…
— Понятно, можешь больше ничего не рассказывать, — он подал руку. — Идём.
— Куда? — Миля вжалась в бревенчатую стенку подпола. — Вы же понимаете, мне теперь нельзя! Три тысячи уже потрачены… Боюсь, чтобы они с Надей ничего не сделали!
— Вот, говоришь, ничего не боишься! А ей вкололи двойную дозу героина.
— Что с ней теперь? — после паузы тихо спросила она, словно была готова к такому исходу.
— Ничего… Отошла на свежем воздухе.
— Отошла… это умерла?
— Да нет… Пришла в себя и не почувствовала ломки.
Она подумала, сказала в пустое небо:
— Все равно не вернусь. Никогда не вернусь к людям.
— Ты же не зверь, жить в лесу…
— Я Наде записку напишу, отнесёте? Ражный достал ручку и вырвал листок из записной книжки. Миля отвернулась и стала писать, подложив под бумагу гладкую старую подошву от сапога, найденную тут же. Он смотрел ей в спину и думал, что Кудеяр когда-то влез в его жизненное пространство, а потом чуть ли не в жилище, почти таким же скандальным образом и несколько лет исправно шпионил, следил за каждым шагом и ещё успевал отравлять жизнь. И сейчас он не исключал, что её побег — не что иное, как задуманный и проработанный Хоори план женитьбы аракса: дескать, даже если Ражный не пойдёт на контакт с «Горгоной» впрямую, все, что требуется, можно вытянуть косвенным путём, через приближённого человека и тотальную видеосъемку.
Слишком уж навязчиво выглядела бархатная лента на шее волчонка…
— Вы на самом деле не были никогда женаты? — вдруг спросила Миля.
— Никогда.
— Странно. А почему? Запрещали?
— Девственниц нет.
— Это обязательно — жениться на девственнице? — она оторвалась от письма.
— Жениться можно и на лягушке, — серьёзно проговорил он. — А продолжать род твой может лишь непорочная дева.
— В вашей секте такие законы?
— Такие законы существовали у нормальных людей, созданных по образу и подобию Божьему. Сейчас можно назвать и сектой…
— Какие предрассудки! Какие глупости! А если будет любовь?! Большая и сильная? А ваша возлюбленная окажется… не целомудренной?
— Порченой.
— Да почему же сразу порченой?! Порочной?! Почему?
— По кочану! Пиши! Мне некогда!
Миля отвернулась, начеркала ещё несколько слов, вдруг разорвала записку, втоптала её в пыль, бегущую с разрушенной глинобитной печи.
— Ничего не надо! Скажите на словах — пусть меня не ищет. Ещё вот! — выпутала из мочек ушей серьги с искусственными бриллиантами, сдёрнула с шеи цепочку, с пальцев два перстня и кольцо. — Пусть отдаст Вере и Вике. И все.
— Это кто такие?
— Младшие сестры, Вера и Вика. Это я на аванс купила, на те три тысячи.
— Как хочешь. — Ражный взял украшения, сунул в карман и выбрался на бруствер. — Жить будешь здесь? В яме? В норе?
— Не пропаду, не волнуйтесь за меня.
— Тебе придётся уйти отсюда, — отрезал он. — Здесь охотугодья, моя территория, хватает бродячих кошек, собак и прочих тварей. Не уйдёшь — пошлю егерей.
Она помедлила, вздёрнула подбородок.
— Ну и уйду!
— И желательно сегодня, — уже на ходу обронил Ражный, чувствуя спиной сильный, жгущий и одновременно растерянный взгляд.
Через сотню метров он остановился, вспомнив о волчонке, окликнул несколько раз, затем, взобравшись на полуразвалившийся сруб, осмотрел унылый пейзаж. И вдруг защемило сердце! Он представил, как эта взбалмошная девица, оставшись одна, сейчас поплетётся на ночь глядя в никуда. Босая пойдёт, по сохнущей дурной траве, по ржавым гвоздям и битому стеклу и уже в темноте упрётся в старую стену ветровала, где и днём-то можно ходить, лишь вытянув руки или заслонив лицо, чтобы не оставить глаза на проволочных еловых сучьях…
