Пособие по выживанию - страница 52
— А теперь четко, внятно и без недомолвок рассказывай, кто, где и каким образом пытался наставить мне рога, — прорычал, стискивая меня, боевой черт.
И так сразу обидно стало. И вот что значит «кто, где и каким образом пытался наставить мне рога» в условиях, когда на самом деле кое-кто, кое-где и самым подлым образом меня чести девичьей лишить вознамерился. Ко всему прочему я еще не забыла про «студентка Григорьева, не могу сказать, что не рад видеть вас в столь… фривольном наряде».
И потому, несмотря на тяжелое дыхание и дрожащие после беготни ноги, я отлепилась от дерева, развернулась, прилепилась к дереву спиной, запрокинула голову и выдохнула:
— А вы вообще кто мне такой, Владлен Азаэрович?!
И я бы еще с удовольствием поучаствовала в разъяснении семейного статуса, но, к моему искреннему сожалению, боевой черт шутить был не намерен вовсе. Движение — я притиснута к дереву, еще одно — мне запрокинули голову, а после Владлен Азаэрович хрипло прошептал:
— Я? А возмездие я, Григорьева!
На это мне оставалось лишь соответственно отреагировать:
— Владлен Азаэрович, ну слюбились с полюбовниками, ну с кем не бывает, а средним родом о себе зачем теперь сказывать, а? Что ж вы себя не цените-то?
Боевой черт застыл.
Как есть застыл и даже дышать перестал.
После нехорошо переспросил:
— Что?!
Пришлось вежливо пояснить:
— Вы вроде как «он», Владлен Азаэрович, а назвали себя «возмездие», то есть «оно» фактически. А оно, Владлен Азаэрович, сие есть существо бесполое, а вот вы как раз таки с полом, мужским причем. И скажу я вам, один раз с мужиками — это еще вовсе ничего не…
Мою шею внезапно сдавили так, что говорить я оказалась не в состоянии. Сдавили, после еще и потрясли, и только затем на весь сад раздался грозный рык:
— Григорьева!!!
— Хх-х-харк, — сипло возразила я.
— Ну, Григорьева! — рычал между тем боевой черт. — Ну ты… ты… ты…
— Харк, — вновь вставила полузадушенная ведьма.
Меня мгновенно отпустили, уперевшись руками в могучий ствол по обе стороны от моей головы… И кора, вспарываемая рвущимися когтями разъяренного не пойми кого, но точно не черта, начала скрежетать и трещать…
— Владлен Азаэрович, а зачем вы меня пугаете? — глядя декану чертового факультета прямо в зеленые глаза, спросила внезапно испугавшаяся честная, совершившая все вышесказанное исключительно порядку ради, справедливая и хорошая ведьмочка.
Но мой посыл был проигнорирован, и зеленоглазый взбешенный «он» прорычал:
— Я, Григорьева, в данный момент прилагаю титанические усилия, чтобы тебя не убить!
Проявив живейший интерес к высказыванию, я проникновенно поинтересовалась:
— И как успехи?
Но тут из-за деревьев, саженей в двадцати от нас, раздался сиплый приглушенный голос домового:
— Хреново у него получается, Стаська, чай, не удержится, убьет тя, головой болезную.
И кто-то, издали подозрительно метлу напоминающий, согласно ветками закивал, быстро-быстро так.
— Э! — возмутилась я. — Между прочим, сковорода и скалка — это была твоя идея, а погибать во цвете лет мне одной?
Метла скрылась за стволом, наглядно подтверждая, что таки да — мне одной!
Решила гибнуть, как и полагается — гордо, держа голову прямо, не показывая страх ворогу бессердечному, в общем, так, чтобы потомки мной гордились, вот. И, приняв столь непростое решение, вскинула подбородок, гневно в очи зеленые взглянула да и молвила:
— А прости ты меня неразумную, свет Владлен Азаэрович, не своим умом на прегрешения супротив тебя отправилася, это все домовой да метла науськали! — И уже нормально: — Чистую правду говорю! Так что иди их убивай, а? А то у меня уже ножки замерзли, ручки дрожат, в кустики пора, ибо с перепугу до комнаты не добегу. Ой, не добегу я, запугал же до смерти, вот.
Оторопевший декан чертового факультета потрясенно на меня уставился.
— Правда в кустики надо, — жалобно взмолилась я, не испытывая вообще никакой потребности общаться с природой, мы же, ведьмочки, умные, всегда по надобности перед дорогой бегаем, так что… — С-с-слушай, ну совесть есть? Мне очень-очень надо, правда-правда! — внаглую соврала я.
Пусть только попробует теперь не отпустить.
И тут из-за дерева донеслось:
— Не хочет она! Метла сказала, в нужной комнатке перед разборками была!
Ну ничего себе! Это… это вообще что такое?!
Владлен Азаэрович оглянулся на дерево, из-за которого вредительствовали метла и домовой, тяжело вздохнул, пошевелил пальцами, и внезапно появившимся ветром принесло два моих тапка обратно. Причем прямо к ногам принесло, я и обулась быстренько. А декан чертового факультета, хмуро глядя на меня, устало спросил:
— К чему все это представление было, Григорьева?
И стыдно так стало.
На мгновение.
А потом мне резко перестало быть стыдно, и я прямо спросила:
— Владлен Азаэрович, вы на мне женились?
— Эм, — несколько замялся боевой черт, — ну женился, Григорьева. — И тут же добавил: — Исключительно в воспитательных целях.
Самая порядочная ведьма широко улыбнулась вконец непорядочному черту и сообщила:
— Значит — женились. А раз женились, Владлен Азаэрович, то обязаны защищать от посягательств мою девичью честь!
Декан чертового факультета вдруг склонился надо мной, прижав внушительной мускулистой грудью к дереву, и вкрадчиво прошептал:
— И вот теперь мы наконец переходим к вопросу, ради которого я все бросил и догнал свою ведьму. Так кто этот труп, Григорьева?!
