Пособие по выживанию - страница 68
— Допивай чай, Стасенька, допивай. И поспешай, дел-то у нас много, навы уж и второй этаж обыскали, поди. Герак, а ты не стой, ты еще плюшку бери и ступай до ведьмочек, забери у них материал навозапутывательный, шалить будем.
* * *
Чего там домовые шалили, мне неведомо, но только, как Герак вернулся с мешком, в котором улики были, старичок, что справа от меня сидел, с тихим хлопком испарился. Черт на его место присел да за новой плюшкой потянулся. А нам с домовыми хорошо так было, спокойно, умиротворенно даже… Потом домовой вернулся и нравоучительно мне сказал:
— В иной раз, Станислава, не попадайся. Оно в мире как — не пойман, значит, не вор.
И прутики протянул, штук девять.
— От метелок ваших осталося, — пояснил старичок.
— Спасибо! Ой, спасибище преогромное!
— Да чего уж там, — отмахнулся домовой. — Иди, лицо делай невинное да навам не попадайся.
И вот насторожила меня эта фраза.
— Отчего не попадаться? — спросила шепотом.
Домовой с прищуром на меня глянул и прошептал:
— Оттого, что веточки они понасобирали да мне и подсунули. Смекаешь?
К ведьмочкам я возвращалась пунцовая. Вернулась, рядом стою, а ни слова сказать не могу.
— Напилась? — поинтересовалась Кларисса.
— Угу, — пробурчала я.
— На ногах едва стоишь, — заметила Райса.
Она-то заметила, а мне все казалось, что это мир пошатывается.
— Идем обедать, — предложила Светлана.
— Так рано еще, — Агата вскинула брови.
И тут над всем университетом раздалось: «Жра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ть!»
— Самое время, — улыбнулась Светлана. — Стась, долетишь?
— Угу… — Мир все больше и больше шатался. — До спальни своей долечу. Метла, ко мне!
И мысль у меня мелькнула нехорошая — на тему: где они, мать их, смородинкой этой разжились, а?!
— М-м-метла! — вновь рявкнула я, отставив правую руку и делая хватательное движение ладонью.
Метла не находилась. Не обращая внимания на внезапно вытянувшиеся лица ведьмочек, я старательно пыталась нащупать злодейку, пробормотала вроде «на дрова пущу» и ухватилась за что-то хватательно-приспособленное. Ухватилась, потянула вниз, ногу через это перекинула и скомандовала:
— И полетели!
Ничего с места не сдвинулось, разве что у девчонок почему-то челюсти отвисли.
Не, ну метла определенно издевается. Дернув поганку, я повторила:
— И полетели!
Вместо полета раздалось напряженное:
— Григорьева, а может, вы не будете мою руку во всяких интересных местах размещать?
Очень медленно, как в самом что ни на есть кошмарном сне, опустила голову и увидела, что держу я никакую не метлу, а руку некоторых деканов чертового факультета. Это я его за палец уцепила! А то, что стою я с его рукой между ногами, это… это…
— А чего вы везде свои конечности разбрасываете? — возмутилась я, отчего-то продолжая держать его руку.
— Вы шатались, — прошипел Владлен Азаэрович, которому в полусклоненной позе было не слишком удобно стоять. — Я протянул руку, чтобы удержать вас от падения.
Молча выпустила захваченное, юбку одернула и вообще сделала вид, что меня тут не существовало. Хотя нет, один вопрос у меня имелся, насущный, так сказать:
— А метла моя где?!
Поганка высунулась из-за Райсы, а затем с самым невинным видом пропрыгала до меня. Встала рядом, подумала и ловким маневром взяла и спряталась за уже ровно стоящего рядом Владлена Азаэровича. И мне так обидно стало! Ну мало того, что всё вокруг уже не просто шатается, а хоровод водить умудряется, так еще и метла — предательница!
— Н-н-на дрова пущу! — пообещала я.
Декан чертового факультета повернулся, на метлу посмотрел и вдруг протянул над ней ладонь. Вспышка, и метла моя стала черная. Вот вся черная и глянцевая такая.
— Ой, это что? — возмутилась я.
— Заклинание антигорения, — спокойно ответил Владлен Азаэрович. — Ты где напилась, Григорьева?
А метла, главное, покрутилась, чтобы, значит, я ее со всех сторон рассмотрела, и раз — прильнула к боевому черту, ну прям как ласковая кошка! И это моя метла! И так обидно стало.
— Сама дойду! — махнула я рукой, отчего чуть не свалилась.
Но Владлен Азаэрович поддержал, а больше почему-то вокруг никого не было. И где все? А, точно, обед же.
— Что ты пила? — повторил, и уже как-то угрожающе, зломордушечка.
Подняла странные рассредоточенные глаза на него — точняк, зломордушечка! Такая злая и такая мордушечка! Такой…
— А у вас глаза зеленеют; — заинтересованно заметила я, вглядываясь в явление.
— Правда? — боевой недочерт сделал шаг вперед и оказался вдруг вплотную ко мне. — И каков оттенок?
Отчего-то шумно задышав, я ответила с придыханием:
— Изумрудный.
Раздался странный шоркающий звук. Повернувшись, увидела, что мимо нас торопливо двигаются два друида с белыми волосами, бородами и в белых длинных мантиях. Друиды нас не видели. В упор. Нет, можно было бы, конечно, сказать, что виной тому два зрячих глаза на двоих, так как вторые из общепринятой пары гляделок были скрыты под синяками, но все же факт — наше присутствие игнорили! И тут я поняла, что эти друиды мне знакомы… и кажется, я тогда была тоже под чаем, только малиновым!
— А сейчас какой оттенок? — как-то проникновенно прошептал Владлен Азаэрович.
— Синий-пресиний, с фиолетовыми прожилками, — отозвалась я, оценив оттенок друидских побоев.
Кто-то совсем близко дышать перестал, а потом вдруг как зарычит неожиданно колоритным басом:
— Григорьева!
— Да, Владлен Азаэрович, — отозвалась я, глядя вслед друидам.
