Белый олень (ЛП) - страница 39

- Где мой друг? – сказала я, заставляя себя говорить громче. Я пыталась выражать эмоции на лице и показать жестом человека. – Друг, - я положила ладонь на сердце. Женщина покачала головой. Бесполезно. Она не понимала. – Вы не говорите на общем языке Эгунлэнда? Никто? – я повысила голос. Топот ног оглушал меня. – Прошу, мне нужно поговорить… Нужно понять, что происходит.

Приблизился охотник. У него была густая темная борода, а глаза выдавали страх или возбуждение. Красный рисунок мерцал на его груди, и я поняла, что не могу отвести от него взгляд. Он опустился на одно колено и склонил голову.

Когда он поднял голову и встретился с моим взглядом, то сказал:

- Я говорю на твоем языке, Вальта. Что ты хочешь узнать?

Он явно никогда не смеялся, и всю жизнь заботился о выживании и чести. Я видела это по его напряженной челюсти и шрамам на щеке.

- Где мой друг Казимир?

- Он с оленем. В нашем лагере.

- Что означает вальта?

- Это избранная. Ты избрана лесом. Ты пришла к нам, Вальта, чтобы спасти нас.

- О чем ты? – спросила я. Пока я говорила, женщина, что вытирала меня, подняла венок из цветов и опустила его через мою голову мне на шею. Я коснулась нежных лепестков красивого розового оттенка. Она поклонилась мне и улыбнулась.

- Наши люди голодны. Лес не обеспечивает нас. Но ты можешь изменить это, Вальта. Твоя кровь.

Это слово заставило меня выпрямиться. Дыхание застряло в горле.

- Кровь?

- Вальта, твоя жертва – это то, что спасет… - я попыталась встать, но он усадил меня обратно. – Это всех нас спасет.

- Ты говоришь… что мне нужно пожертвовать собой?

- А что еще это может означать? В пророчестве говорится, что ты приедешь на белом олене. Наша пророчица видела это своими глазами. Рэт мета иль фонта. Значит, так и будет.

- Нет, - прошептала я. – Нет. Я хочу увидеть вашу пророчицу. Я хочу поговорить с ней. Я не ваша вальта, клянусь. Это не я. Вы ошиблись.

Охотник повернул голову к другому мужчине и что-то сказал на их языке. Тот мужчина был старше, на его груди были такие же отметины, а борода была такой же полностью. Они поговорили, и мужчина постарше побежал в лагерь. Я видела, как он нырнул под звериные шкуры, входя в палатку. Первый охотник остался передо мной, глядя на меня темными, как ночь, глазами. Я поняла, что смотрю на что угодно в их лагере, только не в их глаза.

За лагерем был небольшой участок земли, где было мало деревьев. Там паслись несколько козлов и лошадей. Сам лагерь был сделан из дюжины хижин, часть которых была сооружена из веток и грязи, другие – из шкур животных. На земле лежали различные инструменты, оружие, они были и у костра, и у палаток. Миски с наполовину съеденной провизией усеивали землю. Люди не были крупными, они были лишь слегка окутаны мышцами на руках и ногах, такими выглядели фермеры. Они много работали, но мало ели. Мы помешали им есть.

Тут мои глаза все же переместились на охотника.

- Как тебя зовут? – спросила я.

- Финн, - ответил он.

- Я Мей, - сказала я. – Откуда ты знаешь общий язык?

- Я – торговец Ибенов. Отец был торговцем до меня. Он научил меня языку, - сказал он.

- Что случилось с твоим отцом?

- Он… Как там правильно сказать? Умер?

- Да, есть такое слово.

- Он умер, когда охотился. Змея укусила, - Финн не вздрогнул, вспоминая это. Казалось, что он говорит о погоде.

Меня передернуло. Лес и без того был жутким, а теперь еще прибавились ядовитые змеи, скрывающиеся под опавшими листьями.

- Мне жаль.

- Что значит… жаль? – нахмурился Финн.

- Мне печально от того, что твой отец умер.

Он нахмурился сильнее, на любу пролегли морщины.

- Почему тебе печально? Ты его не знала.

- Мне больно за тебя, - объсняла я, протянув к нему руку чтобы как-то прояснить. – Мне печально, что ты больше никогда не увидишь отца. Я тоже своего больше не увижу. Он умер, я знаю, как от этого плохо.

- Плохо? Это больно?

- Да. Это больно, - я положила ладонь на сердце. – Здесь.

Финн поднял голову, устремившись взглядом в небо. Когда он вновь посмотрел на меня, его темные глаза стали мягче. Они напоминали мне глаза лошади, большие и темные, не лишенные нежности.

- Это очень больно.

Я кивнула. Как-то, несмотря на разницу языков, мы пришли к пониманию, но нас прервал охотник, что привел к нам пророчицу. Она была не такой, как я ожидала. Она была девочкой не старше тринадцати, облаченная в кожаную одежду и венок сухих цветов. Ее длинные и темные волосы ниспадали ей почти до колен. Вокруг ее глаз были нарисованы черные линии, что делало их почти незаметными на фоне темной кожи, губы тоже были выкрашены в черный. Ее появление среди людей оборвало всю радость. Почти все перестали танцевать, а развернулись к девочке, не скрывая страх на лицах. Они с любопытством следили за ней, и вскоре все взгляды были прикованы к нам. Она склонила голову на бок и сказала что-то агрессивным языком Ибенов.

Финн начал переводить. Его голос казался еще громче в воцарившейся тишине.

- Это обычная девушка, - я с облегчением выдохнула. – Она не особенна. Она не выглядит и не говорит, как избранная. Она не красива, она не хитра.

Пророчица замолчала.

- Так я могу идти? – спросила я.

Она шагнула вперед и склонила голову на другой бок. Она шла как кошка, охотящаяся на добычу, ее ноги беззвучно касались земли. Ее глаза расширились, и я смогла видеть их белки, а потом она вытянула вперед одну руку. Мое горло сжалось, когда я увидела, что ногти ее правой руки были длинными и заостренными. Контраст девочки и ее угрожающих когтей приковал меня к стулу.