Путь Дракона. Начало (СИ) - страница 189
- Вполне разумно с его стороны переходить границу в самом удобном и узком месте, – перебил меня Ник, а Гор одарил его удивленным взглядом.
- Ты прав, Ник, но неужели ты думаешь, что если бы в этом месте можно было пересечь границу, мы бы не позаботились об охране? Дело в том, что именно в этом узком и удобном с твоей точки зрения месте перехода расположен Истакамский лес, – усмехнулся я.
- Подумаешь лес! – буркнул Ник, чувствуя в моих словах подвох, но, не зная, где он. Я сжалился над своим нерадивым учеником, который пропустил мои недавние объяснения об особенностях восточной границы мимо ушей.
- В этом лесу расположена Восточная магическая аномалия, охранять ее нет нужды, потому что вряд ли кто-нибудь рискнет переходить там границу. Много веков назад в этом месте произошел магический катаклизм, в результате которого горы были разделены на две части, а в проходе между ними возникло это странное и страшное место. Истакам не принадлежит нашему миру, он - порождение магического хаоса. В лесу из земли вверх и из воздуха вниз бьют потоки первозданной магической энергии, сталкиваясь посредине и образуя чудовищные вихри, магические поля, временные ловушки и монстров, расползающихся по всему лесу. По косвенным сведениям, некоторые источники работают постоянно, другие хаотично, но общее количество энергии таково, что способно уничтожить наш мир за несколько секунд. К счастью, энергетические бури бушуют только в пределах леса, не выходя ни одним лучом за его границы. Энергия в аномалии качественно отличается от той, которую используют наши шаманы и есть мнение, что в этом месте произошел прорыв магосферы, и магические потоки проникают в наш мир откуда-то извне, может быть даже из параллельных миров, пронзая пространство и время. Неконтролируемые и хаотичные энергомагические выбросы порождают таких чудовищ и такие искаженные магические потоки, что в Истакамскую аномалию не рискуют соваться даже архишаманы, более того, не приближаются к ней ближе, чем на лигу, опасаясь потерять магические способности. Все научные выкладки касательно Истакама являются исключительно теоретическими и основываются на визуальном наблюдении активности леса и магоматических расчетах. К нашему счастью, ни магия, ни твари не пересекают невидимую границу определенную самим лесом - тени, отбрасываемой крайними деревьями. Во всяком случае, мы считаем, что это деревья, - пояснил я Нику, вспомнив буро-красные, похожие на мохнатых змей искореженные стволы с пучками тонких трепещущих веток с бледно-розовыми листьями и обросшие зелено-синими лохмотьями мха. – Некоторые шаманы считают, что лес является единым живым организмом, что деревья в нем не совсем деревья, а монстры не звери, а некие органы самого леса. – Ник пристыжено отвел глаза, а Гор невидяще смотрел на экран телевизора, видимо припоминая свои встречи с Истакамом. А я невольно вспомнил свою собственную.
Как-то раз, во время веселой пирушки с обильными возлияниями, мы с Дуном поспорили с Бренном из клана Тэйвинн, что приблизимся к Истакаму на расстояние в четверть лиги и проведем там ночь. Хмель бурлил в крови и требовал подвигов, потому мы с братом не стали откладывать наш поход в долгий ящик, приказали заседлать коней, собрать провизию, вина и фураж и, выпив пару кубков на дорожку, отправились к лесу. Эти двенадцать часов стали самыми страшными в нашей жизни. Лес мрачной громадой высился в четверти лиги от места нашей стоянки, изредка вспыхивая мрачными фиолетовыми и багровыми всполохами. Едва мы сняли узлы с провизией, как Истакам поспешил поприветствовать нас леденящим кровь воплем какого-то животного, который сменился протяжным, утробным стоном, перешедшим в низкий, въедливый рык. Кони, дико взвизгнув и заложив уши, рванули в разные стороны, едва не сбив нас с ног. Мы с братом с удовольствием бы последовали их примеру, но выпитое вино и наглость Бренна, усомнившегося в нашей храбрости, заставили нас остаться на месте. Не хватало, чтобы нас уличили в трусости и заставили проиграть спор из-за каких-то пусть жутких, но неопасных звуков. Мы переглянулись, без особой убежденности уверили друг друга, что тварям Истакама до нас не добраться и стали разводить костер, успев засветло запастись дровами. Вскоре после наступления темноты лесные твари учуяли наш запах и попытались прорваться к нам через невидимую границу, но, не преуспев, стонали, выли, хрипели и хохотали, наполняя округу звуками от которых у нас кровь стыла в жилах. Магические вихри, бурлящие в центре леса, окрашивали изуродованные деревья мертвенным цветом, изредка озаряя верхушки многоцветными всполохами чистейших оттенков, отчего лес приобретал нереальный и зловещий вид. Всю ночь мы с братом считали минуты до рассвета, держались поближе к огню и к друг другу, опасаясь, что граница леса может оказаться не такой уж непроницаемой для кровожадных тварей. Звуки, которые доносились из леса пробирали до самых потрохов, пронизывая животным, первобытным, всепоглощающим ужасом. Мы, изо всех сил, сопротивляясь почти непреодолимому желанию бежать, куда угодно, лишь бы подальше от этого страшного места. Нам казалось, что все твари Истакама собрались вокруг и пытаются выманить нас из спасительного круга света и тепла, отбрасываемого нашим костром. К счастью, у нас хватило дров, чтобы продержаться до рассвета. Едва рассвело, мы быстро собрали пожитки и поскорее убрались восвояси. Наши кони пропали, и потому нам пришлось добираться до Хайкасла пешком, первую пару лиг мы с Дуном пробежали бегом, следующие пять прошли быстрым шагом, но отдалившись на приличное расстояние от леса, мы поняли, что пир в Хайкасле и бессонная, страшная ночь не прошли для нас даром. Мы уснули, едва наши головы коснулись заплечных мешков.
