Жрец тёмного бога - страница 51
Да, будет буря. Жаль я не эль ветра, иначе вместе с ним рвал голые ветви деревьев. Жалкие и упрямые, посмевшие качнуться против. Медленно, сквозь зубы, почти судорожно втягиваю воздух. Хочется хохотать, отпустив на волю вожжи рассудка. В унисон с ветром, который надрывно выл, пел бесконечно нежно и выбивал безумный рваный ритм. Начиналась буря.
Ветер соткался в моё имя, во взволнованный женский голос. Давит на плечи. Тебе не удержать меня земля, не гореть огню там, где Ветер дарит Океану своё безумие, где вода дарит Ветру свою равнодушную и неспешную силу, и нет места свету. Я расхохотался, и хлынул дождь. Всё мешающее пропало. Остались ветер, дождь, Океан и я… я — Океан. Не осталось ничего. Безумие, сила, свобода. Как здорово, что я — эль воды. Моё счастьё и злая любовь ветра, рвущего в брызги тело и душу, Ши, и не хватает вдоха. Небо рушится на землю, Океан вздыхает клочьями белой пены, протягивает к небу волны, обнимает неистовствующий ветер…
Я — дитя Океана, и он дарит мне свою ласку и радость, как счастливый родитель, выпустивший в первый полёт и дождавшийся возвращения. Упругие прохладные потоки гладят по спине и расчёсывают проволочную скользкую гриву, шепчут на ухо свою мудрость и покой. Тихое блаженство. Это и есть счастье. Мир может подождать и не существует времени. Хвост колыхнул воду плавным змеиным движением. Я сорвался с места, разогнав ласковые потоки. За такие финты кое-кто назвал меня лалью (мелкая шустрая рыбка, живущая в зарослях водорослей), хотел обидеть, но получилось наоборот. Не легко даётся такая маневренность, и мало кому.
Баловство было прервано настойчивым дрожанием канала связи с Чу. Джанн. Потеряла меня. Надо возвращаться к реальности. Они шли по берегу следом за мной, изрядно отставая. Я развернулся и поплыл навстречу. В воде хорошо, зато наверху холодно. Как я оказался без одежды? И главное, только сейчас дошло, почему в воде? Я абсолютно не помню, что произошло, когда началась буря… когда отбился от Джанн, кроме диких эмоций и ощущений. Это ведь была она? Да, человек земли и огня.
Берег был крутой здесь, поэтому много мёрзнуть не пришлось, но приятного всё равно мало. Чу рада меня видеть, бегает вокруг. А Джанн была подчёркнуто равнодушной, злится, и у неё есть что спросить. Я быстро натянул поданную одежду. Плащ был большой и неудобный, приходилось держать его, чтобы не цеплять мокрую землю. Он принадлежал Джанн, и я затылком чувствовал, она с удовольствием наблюдает мои мучения. Ну и ладно. В конце концов, если её это радует, так мне не жалко.
Поперёк дороги лежало дерево, вырванное с корнем. Перелезать через него ниже кроны в моём виде сложно, конечно я не против, но Джанн решила, что ей жаль своего плаща. Хе-хе. О кроне, даже без листьев, и говорить нечего. Мы решили обойти его по другой улице.
Вообще, город плохо выглядел. Нам попалось ещё несколько сваленных деревьев. На торговой площади выбило камни брусчатки. Людей нет, у них тоже свои проблемы. Хотя порушенных домов не видно. Джанн поняла, что я высматриваю.
— Этой части города не сильно досталось. — Она кивнула на фонтан. — Я провела тебя там, где нет серьёзных повреждений и где людей меньше.
— Ты считаешь, фонтан даёт защиту? — На самом деле, мне неинтересно, но чистые пустые улицы при этом слегка потрепанные, вызывали неприятные ощущения, как будто вошёл в светлый дом, стол накрыт, запах еды и людей, ещё не угасшее эхо разговора, но в доме никого нет. Что-то похожее на суеверную опаску, мурашки по коже. Хотя на открытом месте эффект теряется. Но всё равно его хочется разрушить, даже словами.
— Не совсем, хотя кто знает. Это старая часть города, и дома здесь построены в расчёте на шторм. Я спрашивала Сена. Он сказал, тут есть какая-то хитрость в архитектуре и материале. Я думала стены каменные, но они — смесь, покрытая сверху глазурью из битых ракушек и мелких камней. Потом когда город стал расти, пришлые понастроили других домов. Вот они и попадали. А фонтан: старый город был построен вокруг него.
— Ясно. Сильно остальные разнесло?
— Да. И эти тоже не слабо. С крышами намудрить нечего, так что посрывало. Сейчас все авральным порядком ремонтироваться будут. Бардак страшный. Это нам может помочь. В центре, говорят, не пострадали только казармы, библиотека и гильдия. Даже Храму попало, половину подсобных зданий снесло и арочные ворота в сам храм.
История делает место живым и теснит равнодушие. Странно. Я не воспринимаю проблемы города, в контексте сейчас, не считаю их достойными внимания. Но когда знаешь чуть больше, чем видят глаза и слышат уши. Город перестаёт быть плоским, таким что достаточно посмотреть под нужным углом, и ничего нет. А так можно увидеть всё немножко другим, и сказать нравится это или нет.
— О чём ты думаешь? — Она злится на меня или нет? Предпочитаю иметь дело с чем-то определённым.
— О том, что если хочешь пройти мимо, не стоит прикасаться. — Она довольно хмыкнула.
— У нас тоже так говорят, другими словами, конечно. А ещё говорят, что нужно прикоснуться и понять, но не позволить прикоснуться в ответ.
Наверное, так правильнее и сложнее. Но у них больше опыта. А может твёрже шкура и уже не чувствует. Я тряхнул головой, чтобы развеять лишние мысли. О таких вещах лучше не думать, иначе однажды придёшь к выводу, что жизнь пуста и бессмысленна. Особенно если ты смертен. Но я — нет, и мне проще.
Джанн обхватила меня за плечи и притянула к себе, прижалась щекой к мокрым волосам. Даже не заметил, как она приблизилась. Я замер в ожидании, она скажет что-то важное для себя, значит стоит ждать. Только мы так и стояли молча. Значит, она не злилась: испугалась.
