Молодая элита (ЛП) - страница 64
— Идем раз так, — соглашается он, рукой показывая Инквизиторам отойти. — Давай сыграем в твою игру.
«У меня получилось!».
Инквизиторы опускают мечи и поднимают меня на ноги. У меня в груди начинает концентрироваться энергия. Я должна собрать ее столько, сколько смогу. При ее недостатке у меня с Виолеттой не будет ни единого шанса сбежать из этого места.
Терен ведет меня по коридорам в темницу — вниз, вниз, вниз, пока я не сбиваюсь со счета бесконечного числа каменных ступенек. Как глубоко она находится под землей?
До меня доносится плач узников с разных ярусов — скорбный хор стенающих голосов. Я задерживаю дыхание. Никогда в жизни я не чувствовала столько страха и ярости в одном месте. Эмоции вьются вокруг меня, побуждая ими воспользоваться. Меня грозят захлестнуть мои собственные страх и ярость. Я сдерживаю себя, стиснув зубы. Я на многое тут способна! Я могу создать такую иллюзию, которую никто из них даже представить себе не может.
Но я продолжаю сдерживаться. Сначала я должна увидеть Виолетту.
Мы спускаемся в еле освещенный коридор. Здесь тише, чем на остальных ярусах темницы. Деревянные двери вдоль стен защищены железными прутьями. Пройдя дальше по коридору, мы останавливаемся у двери в самом его конце. Меня чуть не шатает — настолько сильна тут моя тьма. Однажды я уже была в таком месте.
— Твоя сестра, — говорит Терен, насмешливо мне поклонившись.
Один из Инквизиторов отпирает дверь, и та со скрипом открывается.
Я моргаю. За тяжелой дверью находится крошечная, тесная камера. На стенном выступе горят свечи. В углу, на охапке сена, служащей постелью, сидит девушка с красивым нежным лицом и спутанными, тусклыми темными локонами. Худенькая и хрупкая, она дрожит от холода. Она поднимает на меня свои огромные глаза, и мне становится стыдно от охвативших меня смешанных чувств — радости, любви, ненависти, зависти.
— Аделина? — выдыхает моя сестра.
И я внезапно вспоминаю ту ночь, когда собиралась убежать из дома, а она, стоя у двери моей спальни, потирала заспанные глаза.
Виолетту сразу окружают вошедшие в камеру Инквизиторы. Дернувшись от них в сторону, она подтягивает к подбородку колени, и я замечаю на ее запястьях и лодыжках кандалы. Она прикована.
Во мне ревет тьма. Какая иллюзия позволит нам выбраться отсюда, прежде чем ей причинят вряд? Я измеряю взглядом расстояние между нами, количество шагов, отделяющих Инквизиторов от меня. От меня и Терена. В памяти всплывает всё, чему меня учили Рафаэль и Энцо.
Терен ждет, когда я зайду в камеру, затем закрывает за собой дверь. Он подходит к Виолетте, и я чувствую вспыхнувший в ней страх — а вместе с ним усиливается и мой. Критично осмотрев ее, Терен снова оборачивается ко мне.
— А теперь Аделина, — говорит он, пристально глядя на меня, — назови мне их имена.
Я открываю рот.
«Расскажи ему об отвратительном Пауке, — побуждает меня радостный шепот в голове. — Ну давай же. Он это заслужил. Выдай ему Энцо, и Мишеля, и Лусенту. Выдай Джемму. Ты лишь выиграешь от этого». Воображение рисует, как я рассказываю Терену всё, что мне известно:
— Где Молодая Элита? — спрашивает он.
— Во дворце Фортуны, — отвечаю я.
— Где именно?
— В нем много потайных ходов. Они пользуются катакомбами, расположенными под дворцом. Ты найдешь вход в них в самом маленьком саду.
— Назови мне их имена.
И я называю.
Картинка в голове блекнет, и я снова вижу стоящего перед собой Терена. Почему-то признание так и не сошло с моего языка.
Терен сохраняет спокойствие даже несмотря на то, что я молчу.
— Я впечатлен, Аделина. С тобой действительно что-то произошло.
В голове звенит предупреждающий звоночек.
— Тебе нужны их имена, — произношу я, продлевая игру.
Терен с интересом разглядывает меня. Уголки его губ дергаются вверх.
— Всё еще сомневаешься?
Он медленно обходит меня. Так близко, что одеждой задевает мою кожу. Это напоминает мне о том, как при первом тестировании кружил вокруг меня Рафаэль — оценивая, взвешивая мои возможные способности. По спине пробегает холодок.
Терен останавливается передо мной. Вынимает меч и наставляет его на Виолетту. Мое сердце сжимается.
— Почему ты хранишь им верность, Аделина? Что они пообещали тебе, когда ты вошла в их круг? Внушили тебе, что они — благородные герои? Что они убивают во имя благой цели? Думаешь, их выходка на празднике Весенних Лун не унесла жизни невинных? — Он впивается в меня взглядом своих бледных глаз. — Я видел, на что ты способна. Знаю, что в твоей душе тьма. Ты хотела убежать от них. Готов поклясться, что ты им не доверяла. Но сейчас что-то в тебе изменилось. Ты ведь не нравишься им, я прав?
Откуда он это знает?
— Что ты пытаешься этим сказать? — цежу я сквозь сжатые зубы.
— Ты сейчас здесь, потому что знаешь, что тебе нет места среди них, — невозмутимо отвечает он. — Послушай меня, Аделина. Нет ничего постыдного в том, чтобы предать кучку преступников, жаждущих только одного — стереть с лица земли весь свой народ. Думаешь, они защитили бы тебя, если бы тебе грозила опасность? — Он разворачивается, но не спускает с меня взгляда.
Я же думаю о том, сколько мальфетто сгорело на кострах, и том, что общество «Кинжала» предпочло их не спасать. Потому что они — не Элита.
— Они пришли в тот день за тобой, потому что им было нужно что-то от тебя, — говорит Терен, словно слыша мои мысли. — Никто не выбросит то, что ему полезно — пока оно будет полезным.
