Принц драконов - страница 193
После смерти лорда Фарида из Скайбоула атри Рохана избрали своим главой Байсаля. Когда трапеза кончилась, Оствель подал Байсалю знак, тот поднялся и дождался тишины. Радостная улыбка от предвкушения строительства новой каменной крепости не сходила с его лица всю зиму и весну. Было похоже, что он не расстанется с этой улыбкой до собственных похорон, если не дольше. Давви с глазу на глаз предупредил Рохана, что если кто-нибудь заикнется о плате за камень, он собственноручно свернет шею любимому мужу его любимой сестры. Байсаль оказал большую услугу как Сиру, так и Пустыне, и Давви не собирался забывать об этом.
Голосом, исходившим из глубины груди шириной с винную бочку, Байсаль призвал к молчанию и улыбнулся всем и каждому.
— Ваши высочества, милорды и миледи, рыцари, оруженосцы и все присутствующие! — прогремел он. — Поднимите свои чаши и выпейте со мной за славную победу, одержанную на Драконьем Поле!
— За Драконье Поле! — воскликнул кое-кто из гостей, но люди Рохана тут же переделали этот тост и дружно рявкнули:
— За драконьего принца! — Сьонед улыбнулась мужу и укоризненно покачала головой, словно осуждала невежу, который пьет за самого себя. Рохан фыркнул.
— В последние дни все мы удостоились чести быть принятыми принцем Роханом, который внимательно выслушал наши просьбы и планы на будущее. Таков его обычай, — жизнерадостно добавил лорд Байсаль, и Рохан подавил невольную улыбку, вспомнив, что всего однажды, перед первой Риаллой, на которой он присутствовал как принц — применил этот способ, заставивший его вассалов изрядно понервничать. — Кроме того, мы имели честь беседовать с принцем Ллейном, и сегодня днем были подписаны соглашения, навсегда определившие нерушимые границы каждого государства и лордства! — Он снова поднял свою чашу, воспламененный собственным красноречием и лучшим сирским вином Давви.
— Так выпьем за мудрость принца Рохана, благодаря которой на нашем континенте воцарился вечный мир!
Когда все дружно выпили, Сьонед прошептала:
— Надо заставить Байсаля замолчать, пока он не уговорил всех хором спеть эту дурацкую балладу…
— Право, не знаю. Я бы с удовольствием еще раз послушал ее, — поддразнил Рохан и лукаво улыбнулся, когда лицо Сьонед скривилось от досады. — Ладно, так и быть. Двух тостов вполне достаточно. Я согласен, скромность украшает человека.
— Тоже мне скромник нашелся!
Проблему того, как заставить замолчать Байсаля, неожиданно решил Саумер Изельский.
— Прошу прощения, милорд, но сначала надо разобраться в истинной природе этого мира!
— Осторожно… — прошептал Чейн.
— Это мне только на руку. Мы с ним как сговорились, — тихо ответил Рохан и встал. — Лорд Байсаль, примите мою благодарность за ваш вклад в дело мира, которого мы все так желаем, — Когда Байсаль сел на место, довольный похвалой своего принца, Рохан обратился к Саумеру. — Со стороны вашего высочества было очень мудро потребовать уточнения. С позволения собравшихся я отвечу на сомнения нашего изельского кузена.
— Опять в своей стихии, проклятый задавака… — пробормотала сидевшая слева Тобин, и Рохан в отместку пнул ножку ее кресла.
Затем Рохан принялся поименно называть каждого принца, и тот поднимался со своего места. Взяв в руку маленькую золотую чашу, он жестом предложил принцам сделать то же. Когда они подняли свои чаши, — слуги наполнили их изысканным, сладким сирским вином.
— Все присутствующие здесь принцы утверждены в своих владениях, как предусмотрено подписанными сегодня днем соглашениями, заверенными подписью леди Андраде. — Тут их высочества выпили за собственные земли и титулы. — И все атри тоже, — невинно добавил Рохан.
У Лиелла Визского глаза полезли на лоб, и он ошарашенно уставился на высокий стол. Клута подтолкнул своего вассала локтем и бросил на него суровый взгляд, суливший немыслимые кары в случае повторения прошлых грехов. Киле откинулась на спинку кресла, едва живая от облегчения.
— Список атри пополнился новыми именами, и я рад случаю торжественно перечислить их. — Он услышал удовлетворенный вздох Сьонед. — Первым из них мы хотим представить вам лорда Вальвиса Ремагевского.
Прошло несколько секунд, прежде чем до молодого человека дошла суть происходящего. Фейлин перегнулась через стол и громко прошипела:
— Встань и поклонись принцу за оказанную тебе честь! — По всему Большому залу пронесся взрыв хохота, и у бедного Вальвиса вспыхнули щеки. Он бросил на девушку убийственный взгляд и с гордо поднятой головой, но заметно подрагивающими коленями отправился в долгий поход к высокому столу.
Когда молодой человек поклонился, Рохан шепнул ему на ухо:
— Хадаан настоял, чтобы сегодня тебя назвали первым. Но у него есть одно непременное условие: ты должен позволить ему остаться в крепости, баловать твоих детей и флиртовать с твоей женой…
Вальвис непроизвольно оглянулся, но отнюдь не на Хадаана, который улыбался так гордо, словно Вальвис был его собственным сыном. Сьонед затряслась от беззвучного смеха и прошептала:
— Что я тебе говорила? Рыженькая! Покраснев до корней волос, Вальвис уставился на их высочества и выпалил:
— Я… Милорд, миледи, это слишком большая честь для меня!
— Глупости, — сказала ему Сьонед. А когда Рохан надел на его палец кольцо, она продолжила:
— Топаз-символ долгой и счастливой жизни, милый Вальвис. Мы любим тебя даже больше, чем ты нас, и в знак этой любви… — Сьонед принялась медленно вытягивать из кармана зеленого платья что-то сверкающее и переливающееся; лукавая улыбка играла на ее губах, а глаза светились озорством. В эту минуту она была так хороша, что Рохану хотелось расцеловать жену на глазах у всего Большого зала,
