Все пути ведут на Север - страница 117
— Прочтите вы… Я… не смогу.
— Ах, конечно, — спохватился лекарь. — Простите. Вот. Хм… «Свет еще не видывал таких болванов, как ты! Прекращай, наконец, играть в героя и выкладывай все, что знаешь! Тебя будет гораздо приятнее видеть одним куском и в относительном здравии. Неприятностей для других не бойся.» Хм. Это все. Подписи нет.
Писала, конечно, Илис — ее слог и выражения. Никто, кроме нее, не стал бы обзывать человека болваном вместо приличиствующего приветствия… И почему ей так хочется, чтобы он заговорил? Сначала Марка прислала, теперь вот это… И что значит «не бойся»? Следует это понимать так, что неприятностей не будет, или нужно просто наплевать на последствия?.. Очень эта записка не понравилась Грэму. Взглянуть бы на почерк, да куда там, буквы так и расплываются перед глазами…
— Эта девица, которая писала записку… Она сама, лично, передала ее вам?
— Да, конечно.
— А как эта девица выглядит?
— Хм, — явно смешался лекарь. — Молоденькая… черноволосая, большеглазая… Простите, я лица не очень хорошо запомимаю.
Описание вроде подходило под внешность Илис, но… где-то глубоко все же царапалось сомнение.
— Так что мне передать девице?
— Ничего, — помедлив, ответил Грэм.
— Совсем? — удивился старик.
— Совсем.
— Вы… не доверяете мне?
— Подумайте сами, могу я тут доверять кому-нибудь? Но не в этом дело. Просто… мне нечего ей ответить.
— Может… — робко проговорил старик, — вам стоит прислушаться к ее совету? Вы погибнете тут.
— Я так и так погибну. Много вы видели людей, которых выпускали на свободу из здешних подвалов?
Лекарь печально поник головой. В полном молчании он собирал в короб свое хозяйство.
— Оставить вам фонарь? — спросил он, собираясь уходить.
— Не надо.
Свет — это надежда. Меньше всего Грэм хотел надеяться попусту.
Через день Илис с удивлением обнаружила, что Барден покинул форт. Вопреки обыкновению, он не известил ее о своем отъезде заранее — и лично, — а переслал записку задним числом. Тон записки был непривычно сухой и официальный, что неожиданно покоробило Илис.
Барден извещал, что намерен отсутствовать в Северной в течение двух недель, а Илис вольна дожидаться его возвращения или же отправляться, куда ей заблагорассудится.
— Похоже на то, — пробормотала Илис, — что мне деликатно указывают на дверь. Или нет?
Судить наверняка, что именно хотел Барден сказать своей запиской, она затруднялась. А потому решила проигнорировать приглашение отправляться на все четыре стороны, а дождаться-таки возвращения наставника. Если он хочет прогнать ее, пусть скажет в глаза, а не отделывается маловразумительными писульками.
Пока же, в отсутствие императора, Илис набралась наглости и попыталась устроить свидание с Грэмом. К Марку с этим идти не стоило, он нервно реагировал на одно только имя пленника, поэтому Илис пошла к Риттеру. Они со стариком недолюбливали друг друга, но до конфликтов дело никогда не доходило. Командующий Северной смотрел на нее косо, но держался уважительно — надо думать, исключительно из почтения к императору. Однако, Илис здорово рассчитывала на имеющийся у нее перстень Бардена. Едва ли Риттер посмеет перечить воле предъявителя оного.
Старик не ожидал появления Илис у себя в кабинете и воззрился на нее со свирепым изумлением.
— У вас какое-то дело ко мне? — отрывисто и неприветливо спросил он, надвинув кустистые седые брови на выцветшие глаза. Он не хотел оскорбить Илис резкостью тона; подобным образом командующий обращался со всеми, не делая исключения даже для императора. По-другому разговаривать он не умел. Илис знала об этом и ничуть не смутилась.
— Мне нужно поговорить с одним пленником, содержащимся в Северной, — заявила она без длинных вступлений. — Его зовут Грэм Соло.
— Поговорить? О чем?
— Это мое дело.
— Его величество запретил кому бы то ни было, за исключением некоторых лиц, общаться с пленным. И вы, барышня, к означенным лицам не относитесь.
— Его величество, — задрала нос Илис, — наделил меня особенными полномочиями. А потому я могу полагать, что на меня этот запрет не распространяется, — с нескрываемым удовольствием она предъявила Риттеру опаловый перстень, предвкушая его реакцию.
Но ожидаемой реакции не последовало. Отнюдь не впечатленный предъявленным знаком власти, Риттер продолжал холодно разглядывать Илис, и в глазах его явственно читалось: знаем мы, какие это полномочия!
— Я не позволяю вам разговаривать с Соло, — скрипуче проговорил он.
— Вы что, не узнаете перстень?
— Узнаю. Но без особого приказа императора к пленному вас не допущу.
Пришлось Илис уйти ни с чем. Однако, Риттер, со своей солдатской прямотой, неосторожно обронил фразу, за которую Илис зацепилась.
Грэм Соло, похоже, попал в разряд государственных тайн, но все же Илис потребовалось совсем немного времени, чтобы разузнать, кто входит в список тех самых «исключительных» лиц, допущенных до общения со стратегически важным пленником. Список был небольшим и включал в себя, разумеется, самого Риттера, Марка, Фереда, двух или трех старших офицеров командования (которых Илис знала плохо или не знала вовсе), а так же гарнизонного лекаря.
В Северной уже в течение доброго десятка лет служил Гурах, человек тихий, безобидный и совершенно безотказный. На военного лекаря он совсем не походил, но дело свое знал хорошо, и солдаты его любили. Илис свела с ним знакомство еще в прошлый свой визит в Северную, но общалась с ним нечасто: ее слабо интересовали растения и отвары из них, а старик — ибо Гурах был уже стар, — знать ничего не хотел, кроме своих любимых трав. Илис даже не была уверена, что старик помнит ее имя. Впрочем, это было как раз неважно.
