Все пути ведут на Север - страница 73
— Ну за что-о-о? — нудел он. — Я его бужу, соню этакого, а он! Подушками! В меня! Кидается!
— Оге, уйди, — промычал Грэм и накрылся с головой одеялом.
— Куда-а-а-а? — завопил рыжий и принялся тянуть с него одеяло. — Грэм, вставай, серьезно тебе говорю! Завтрак стынет! И вообще, мы скоро выезжаем!
— Ценю твою заботу, но завтракайте без меня. Будь добр, оставь в покое мое одеяло, и верни подушку. Она где-то под окном должна быть.
— Что случилось-то? — нудел Оге, продолжая тащить одеяло к себе. — Ты заболел?
— Все со мной хорошо. Просто спать хочу. Пока вы будете завтракать, я высплюсь, и буду опять как огурчик.
— Неужели ты не спал всю ночь? Ах, ну да, ты же ушел к Илис. Хорошо время провели?
— Просто отлично.
— Эх! — мечтательно вздохнул Оге. — Все-таки Илис — ух, какая девчонка! Как думаешь, может быть, попробовать приударить за ней? То есть потом, конечно, когда вернемся. Или ты…
Нет, это становилось просто невозможно. Выведенный из терпения Грэм приподнял голову и свирепо уставился на Оге. Тот, с блаженной улыбкой, стоял в обнимку с подушкой посреди комнаты, мечтал, и явно никуда не торопился, хотя где-то там, внизу, остывал — по его же словам — завтрак. Встретившись с отнюдь не добрым взглядом Грэма, он перестал улыбаться и бросил ему в руки подушку.
— Все, ухожу, — поспешно сообщил он. — И нечего на меня так смотреть! Я не кролик! Спи, пожалуйста, только учти, что сразу после завтрака мы выезжаем. Ив намерен покинуть город как можно быстрее.
Наконец, Оге ушел, и Грэм снова задремал. И снова блаженство длилось недолго — в комнату снова явился Ив, на сей раз по душу другого своего спутника. Он воздвигся над кроватью Грэма и сказал отрывисто и сухо:
— Поднимайся. Мы выезжаем.
С ним спорить было бесполезно; Грэм сел в кровати, потирая лицо, и сонно спросил:
— Неужто с завтраком уже покончено?
Ив не обратил на него никакого внимания; он уже собирал вещи, методично обшаривая все углы. Все так же сидя в кровати, Грэм молча наблюдал за ним; вставать, а тем более куда-то ехать, у него не было ни малейшего желания. Наконец, медеец снова обернул к нему нахмуренное лицо.
— И долго ты намерен так сидеть? Или ты передумал ехать?
— С радостью распрощался бы с вашей веселой компанией, — признался Грэм. — Да кто ж меня отпустит…
Ив прищурил на него черные глаза.
— Ванда не отпустит, это точно. Да и сам ты не можешь теперь просто так уехать. Слишком глубоко ты влез в наши дела; теперь пойдешь с нами до конца.
— Интересно, до какого, — пробормотал Грэм.
— Скоро увидим…
Пока медейцы собирали вещи, Грэм решил побриться, раз уж появилась возможность достать горячей воды. Собирать ему все равно было нечего, весь его скарб помещался в тощей сумке, а опоясаться мечом было и вовсе недолго.
Через час компания уже ехала по улицам Акирны. Грэм, которого еще слегка мутило после ночного загула, старался ни на кого из спутников не глядеть (а особенно на Ванду), зато как мог внимательно изучал расклеенные по стенам объявления — в поисках тех, о которых говорила Илис. Но ничего подобного ему на глаза не попадалось, а вообще объявлений было много, на всякий вкус: и афиши, зазывающие на представления бродячего театра; и призывы платить налоги и подати; и какие-то «позорные листки», уличающие неких граждан Акирны в беспробудном пьянстве и разгульном образе жизни; и, собственно, объявления о розыске, некоторые даже с портретами! Намалеванные на них рожи были столь отвратные, что, встретившись с их обладателями в темной подворотне, запросто можно было бы упасть бездыханным от одного их вида.
У ворот начались — или, быть может, продолжились? — неприятности: на выезде обнаружилась толпа, состоящая из самого разномастного люда. Здесь были и вельможные всадники, и пешие мастеровые, и крестьянские телеги. Медейцы поневоле остановились; Ив, зашипев сквозь зубы, сделал надменное лицо (ему даже особо утруждаться не пришлось), тронул коня и ломанулся через толпу выяснять, в чем дело. Вернулся он минут через десять, и сообщил, что стража досматривает всех покидающих город, в связи с тем, что, по сведениям, в Акирне объявился опасный преступник, и на него идет облава. Медейцы слегка заволновались, хоть они и не были преступниками, но раскрывать свои личности и цель поездки им было, разумеется, ни к чему. Грэм занервничал сильнее, у него родилось недоброе предчувствие. Он надвинул поглубже капюшон на лицо, хотя и понимал, что это не поможет, что стража все равно велит лицо показать…
Толпа продвигалась медленно; у ворот медейцы потеряли больше часа, притом что Ив, настроенный решительно, с простолюдинами не церемонился, направляя коня прямо в гущу народа, отжимал крестьян и горожан по сторонам, и мало-помалу продвигался вперед. Остальные, волей-неволей, следовали за ним, хотя, судя по выражению лиц, тактику его не одобряли. Грэму было все равно, лишь бы скорее выбраться из города. Недоброе предчувствие нарастало.
У ворот их остановил начальник стражи, велел назваться и предъявить для осмотра вещи. Требование это касалось только мужчин; дамам вежливо предложили подождать в тенечке, мол, разыскивают опасного супостата, а он, ясное дело, мужеского полу. Медовым голосом Ванда полюбопытствовала, известны ли им приметы «супостата», и если да, то зачем же останавливать и обыскивать всех подряд. Начальник стражи побагровал и ответил, что есть приказ, и он его обсуждать не собирается.
— Не спорьте, — сказал убийственно-спокойный Ив. — Пусть смотрят.
