Таль: Невозможное возможно (СИ) - страница 32

Вместо Кайдена пришел ректор, удивленно посмотрел на меня, открыл кожаную тетрадь, в которой завуч делал пометки о пройденном материале и наших оценках, и начал опрос. Отвечать ему было значительно легче, чем Кайдену — он терпеливо ждал, когда адепт вспомнит подзабытое заклинание, подсказывал и пытался успокоить тех, кто не смог ответить. Мне вспомнился разговор со старшекурсниками и стало немного не по себе — этак мы половину заклинаний нормально знать не будем. Трудно заставить себя все выучить достаточно качественно, если слышишь от преподавателя. «Ничего, не расстраивайся, еще доучишь».

Меня попытались пропустить, но я встала и заверила архимага Таврима, что полностью готова к уроку.

— Похвально, очень похвально. Вот, господа адепты, берите пример.

Он вообще соображает, что творит? Или он преднамеренно хочет остальных против меня настроить?

Раздел, который у меня спросили, я знала хорошо и отчиталась буквально за три минуты.

— Отлично, просто великолепно! — Восхитился ректор.

Он бы меня еще медом обмазал. Судя по тому, как передернуло Яна, мальчишка был такого же мнения. А ведь я не в первый раз общалась с ректором, и до этого он вел себя нормально. Бывало, что хвалил, но действительно за дело и не чрезмерно.

— Господин ректор, а куда мастер Кайден делся? — Поинтересовалась я, прежде чем сесть на место.

Группа настороженно замерла, этот вопрос интересовал абсолютно всех.

— Он отстранен от занятий в связи со вчерашним инцидентом.

— Этим инцидентом? — Приподняла я правую руку.

— Да, — поморщился ректор. — Наталья, не пугайте, пожалуйста, детей. Подобное зрелище может травмировать их психику.

Я удивленно оглядела обладателей предположительно тонкой психики чуть не подравшихся за право помазать пострадавшую руку на перемене перед этим уроком, и встретила такие же обалдевшие взгляды.

— Спасибо за ответ, — села я на место и убрала руку под стол, чтобы не раздражать Таврима.

А материал он рассказывал нудно. При всех своих недостатках мастер Кайден действительно любил магию и заражал нас своим желанием узнать что-то новое. И еще он приводил примеры из своего и чужого опыта, а иногда, когда был нами очень доволен, мог даже рассказать интересную историю по объясняемому материалу.

После занятий я сразу направилась в лазарет, страдая от невозможности почесать заживающую руку. Поздоровалась с парнем, которого принесли утром, сейчас сидевшим за столом с книгой и кипой листов и что-то явно решающим. Тот кивнул, даже не посмотрев на меня, и перешел к вычерчиванию кривых.

Алан был у очередного пострадавшего и, услышав мой голос, велел подождать.

— Привет, старая знакомая. — Вышел месте с доктором его пациент, которым оказался Орен. — Ты чего здесь?

— А ты? — Поинтересовалась я, продемонстрировав ему руку.

— Нормально все. Я ради практики перед турниром сейчас с мастером Альвиром дерусь. Приходится потом подлечиваться немного. Тебе заклинания быстро наложили? Шрама не будет?

— Нормально с ней все будет, — вмешался Алан. — Свободен.

— Бывай, — махнул мне рукой капитан команды восьмикурсников и спешно покинул лазарет.

— А теперь давай займемся твоей рукой. Ты когда ее последний раз мазала? — Переключился на меня Алан.

— Перед последним уроком, чуть больше часа назад.

— Хорошо, пошли на твою койку и садись как вчера, а я кое-что прихвачу.

— Переодеваться?

— Не нужно.

Доктор принес небольшой поддон, полотенце, пинцет, еще мази и что-то в небольшом стеклянном пузырьке.

— Болит? — Поинтересовался он, усаживаясь на кровать рядом со мной, подогнув одну ногу, и постелив мне на колени полотенце. — Руку сюда клади.

— Нет. Только чешется все время.

— Хорошо. Значит, это нам не понадобится, — убрал он пузырек и принялся ощупывать руку. — Если больно будет — сразу скажи.

Больно не было, наоборот хотелось, чтобы он нажал чуть посильнее и зуд хоть чуть-чуть поутих. Я не удержалась и слегка надавила на корочку сама.

— Ясно. А я-то нажать боюсь, чтобы больно ей не сделать, — усмехнулся доктор.

— Чешется, — еще раз пожаловалась я.

— Пальцами подвигай. Можешь попробовать сгибать, но только медленно и если это совсем не больно.

Я попыталась. Пальцы гнулись плохо из-за корки, она местами начинала при этом отслаиваться и топорщиться. Потом доктор велел несколько раз так же медленно согнуть и разогнуть кисть и осторожно повернуть ее в разные стороны. К концу этих манипуляций на всей поверхности начали появляться отдельные задравшиеся чешуйки, а одна к моему неимоверному удивлению вообще отвалилась на полотенце. Алан взял пинцет и начал аккуратно тянуть за некоторые из них, отделяя.

— Если станет больно или просто почувствуешь, что она плохо отходит, сразу предупреди меня, — велел он, зажимая пинцетом задравшийся край корочки.

Останавливать его пришлось часто. Не то чтобы мне было сильно больно, просто я понимала, что не стоит травмировать только еще формирующуюся под коркой кожу и предупреждала доктора, как только чувствовала сопротивление.

Теперь рука выглядела и страшнее и забавнее одновременно — она была в редких розовых проплешинах и покрыта не сплошной коркой, а множеством задравшихся чешуек.

— Дракон линялый, — охарактеризовала я результат медицинской процедуры, насмешив Алана, который взялся снова мазать всю поврежденную поверхность.