Стремящаяся Ввысь - страница 42
Я всхлипнула и дрожащим голосом пропищала:
— Стальная!
Она не заставила себя ждать. Все еще невидимая, она встала на дыбы и пошла ко мне, проламывая путь копытами. Дикари с криками, не понимая, что случилось, валились с ног, хватаясь за разбитые черепа. А лошадь уже застыла передо мной, ее силуэт обрисовался кое-где мельчайшими каплями алого. Я прикоснулась к ней, впитывая заклинание, и вскочила в седло.
Дакет вихрем помчала к главной поляне, где нарезали круги Ирбис и Шакал, точнее их дакеты. Ворон сзади мчался на Ветре.
— Поехали отсюда! — едва завидев нас проорал Шакал.
За деревней оказалась довольно сухая протоптанная дорога, правда, вдали от реки. Настолько сухая, что даже можно было какое-то время бежать рысью, быстро удаляясь от деревни.
Потом мы перешли на шаг. И вот тогда…
— Айри! — злой голос Ворона вспорол тишину и мои метавшиеся мысли. Я вздрогнула.
— Да?
— Объяснись.
— По поводу?
— А что значила фраза, что ты не можешь колдовать?
— Она значила, что у меня закончились силы.
— Ага. Значит в нужную минуту силы у тебя заканчиваются. Мило. — Совсем не мило. Особенно не милым был голос работодателя: рычаще — стальные перекаты. — А что означала вторая твоя фраза?
— Какая?
— Что ты не умеешь убивать.
— То и значит. Я никого раньше не убивала.
— Ага. А что ты вообще умеешь?
Я закрыла глаза. Разобралась с мыслями и с голосом и четко (по крайней мере мне так показалось) ответила:
— Умею драться на мечах, стрелять из лука, владею магией…
— Это я уже слышал. — Грубо оборвал Ворон. — Мне интересно, чего ты реально умеешь? Петь? Лечить? Я тебя взял в отряд, чтобы ты выполняла свою непосредственную работу, а не песенки пела. И если ты это до сих пор не поняла, то ты либо молокососка, либо полная дура и не туда сунулась. Не справляешься, сиди лучше яйца высиживай, да пеленки деткам меняй, драконья наседка.
Это он сказал зря. Нет, я не стала швыряться огнем, сил не было, просто промолчала.
На этом разговоры закончились.
Вечером остановились на небольшой полянке. Прожевав гречневую кашу, заправленную кусочком вяленого мяса, я тут же улеглась спать, поставив защитный круг. Теперь никто не сможет найти нас. Даже если будет ходить по поляне. Зато я всегда узнаю о нарушителях.
Ночь тихо опустилась на этот мир, осветив зеленое буйство нежно-лиловым светом здешней луны.
Я долго лежала и смотрела в небо, обрамленное мясистыми листьями.
Почему? Почему все так сложно? Почему меня не научили убивать? Ведь Ворон был прав: без этого все мои умения просто никому не нужный фарс. Ведь и владение мечом, и стрельба из лука, и даже магия должны нести смерть, а не служить источником эстетического удовольствия. Тогда почему?
Вспомнилось одно из моих занятий по ратному делу. Когда я в который раз победила своего мастера и с гордостью взглянула на наблюдавших за мной Учителя и Пламенеющего Угля. Тогда дракон спросил что-то на драконьем, а Учитель ответил: "Этому научиться легко. Сначала надо научиться ценить жизнь".
Только сейчас я поняла ту странную фразу. И горько усмехнулась. В кои-то веки ты был не прав, Учитель. Как убить существо, если ты ценишь жизнь? Как вонзить клинок в сердце, смотреть как течет кровь и знать, что ты лишил существо еще многих лет жизни? Не знаю.
Я рукой нащупала свою сумку, достала оттуда маленький продолговатый пузырек, отхлебнула горькой жидкости и легла спать.
Снился странный сон: как будто я выскользнула из тела, и по магическим линиям, пронизывавшим в этом мире все пространство, пробралась обратно в деревню. Походила по полуразрушенному поселку. Облетела плачущих жителей. Пробралась в пещеру, где мы провели ночь. Мальчика не было. Я нашла его спящим на руках у женщины. Видимо его матери. Та тихо плакала над ребенком. В маленькой пещерке каменой пирамиды, старик стенал над пустым алтарем.
Мужчины кучками толпились то тут, то там, что-то гневно вскрикивая в воздух. Я еще долго бродила по деревне, прислушиваясь к крикам и вглядываясь в суровые лица. Под утро дикари взяли в руки копья, обняли своих женщин и решительным шагом пошли по дороге. По той, по которой уехали мы.
* * *
Ирбис наклонилась над спящей девушкой.
— Она не проснется.
— Почему? — удивились ребята.
— Да потому, что ее здесь нет. Тело спит, а души нет.
— С чего ты взяла? Что за бред? — фыркнул Шакал.
— Смотри. — Девушка щелкнула пальцами над ухом спящей. Спящая не среагировала. Потом оборотень похлопала ее по щекам, потрясла за плечи, потянула за руку. Девушка даже не повернулась на другой бок, хотя в тишине было слышно как она тихо сопит. — Нет ее. Гуляет где-то.
Оборотень отошла от девушки и уселась на одеяло перед костром.
— А теперь объясни нам, милый братец. — Пристально посмотрела она на Ворона. — Что за дивный концерт устроил ты сегодня Айри?
— Да… — Ворон раздраженно поморщился. — У меня слов нет… У меня просто нет слов. На нас нападает около полусотни взбешенных дикарей и тут она мне заявляет, что не умеет убивать.
Пару мгновений держалась тишина, а потом Шакал громко заржал, уткнувшись лицом в руки.
— Вот это поворот! — сказал он, утирая слезы. — Я конечно знал, что несмотря на ее умения — опыта у нее с гулькин нос. Но чтобы так!
Ворон и Ирбис переглянулись.
— Я не понимаю. Она же не врала, когда говорила, что училась у капитана Трифона. — Медленно проговорила Ирбис. — А ведь он чуть было не уничтожил целый народ!
— Почему чуть? — Скривил губы Ворон. — Он просто решил продлить удовольствие и обрек нас на медленное умирание, да еще и дал нам призрачную надежду. Чтобы поиздеваться. Ведь если бы я поехал один, то умер уже, — Ворон задумался на секунду, подсчитывая что-то, — два раза точно. Там на острове в Океании и сегодня в деревне. Около пирамиды я не мог превратиться, как и на острове. Если бы не вы, меня просто смели числом.
