Цветы в Пустоте - страница 35
Аргза нетерпеливо отмахнулся и привычно, по-звериному начал вылизывать ему ухо. Всё это Сильвенио говорил уже много раз, и всё это Аргза уже прекрасно знал, но это ничуть не убавляло его раздражения. Да и потом, ему почему-то никогда не нравились чужие длинные логические цепочки. Даже если они и вправду были сугубо логическими. У варваров логика всегда была своя собственная, простая и действенная: врагов — атаковать, желаемого — добиваться, своего — не упускать из рук, а все разговоры — как-нибудь потом, а лучше — в другой жизни, если она будет. На уровне инстинктов жить было гораздо проще и полезнее. Что, впрочем, не мешало ещё ни одному варвару рассуждать здраво, когда это требуется для их целей.
Сильвенио отвернулся с усталым безразличием, больше не пытаясь ненавязчиво выскользнуть из собственнически облапывающих его рук и — тоже привычно — обмякая в его руках живой куклой. Он уже давно уяснил, что так было гораздо проще, чем пытаться увещевать пирата заняться наконец делом, которое, между прочим, только ему и нужно, в общем-то. Работало всегда безотказно: если он проявлял подобное покорное равнодушие, а у Аргзы не было достаточно времени, чтобы попытаться его как-то растормошить, то домогательства быстро прекращались. Целовать и лапать куклу ему было определённо скучно.
Они вышли из замаскированного под торговое судно корабля вместе. Тонкий фиктивный поводок, закреплённый посередине ладони Сильвенио и ведущий к такому же фиктивному ошейнику на шее варвара, Аргзу ужасно позабавил, и он едва удержался от хохота, когда представил, как они, должно быть, выглядят сейчас со стороны: субтильный паренёк с печальными глазами, аккуратно завёрнутый в какие-то тряпки, со смешными голыми коленками, с абсолютно безволосыми и гладкими ножками-спичками — и его широкоплечий трёхметровый "раб" со взглядом убийцы и в одной лишь набедренной повязке.
— И как я смотрюсь в ошейнике? — улыбнулся он, пока они проталкивались через толпу на тот самый рынок. — Тебе нравится, Лиам?
Он, конечно, издевался, и Сильвенио это прекрасно знал, поэтому он только чуть приостановился и глянул на него с мученической скорбью.
— Должен заметить, сир, что ошейник не смотрится хорошо ни на одном живом существе. Ограничение свободы — это всегда печально. За миллионы лет своего существования человечество, как ни странно, так и не сумело отказаться от торговли рабами, несмотря на весь уровень своего развития, и это говорит только о том, что люди…
Аргза наклонился к нему и, лениво подцепив ногтем бинты на его шее, которыми был скрыт от любопытных глаз собственный ошейник Лиама, подхватил его за подбородок и чуть сжал, любуясь его личиком, приобретшим привычное выражение проповедующего священника. Тот, однако, не спешил замолкать, вопреки привычке, и очередная лекция о свободе и ошибках человечества грозила затянуться. Иногда так бывало: Сильвенио заклинивало, и он всё не затыкался, упрямо пытаясь донести до Аргзы какую-то очень Важную и Умную Мысль (именно так, с заглавной буквы), а пират, даже не утруждаясь делать вид, что слушает хотя бы краем уха, беззастенчиво его разглядывал и следил за его руками, в такие моменты нервно теребившими край одежды или же выразительно жестикулирующими. Аргзу просто тоже порой нехило переклинивало — только на несколько других вещах.
Правда, сейчас клин случился с ними обоими крайне, крайне невовремя.
— Ооооо! — прервал поток очередной проповеди чей-то удивлённо-брезгливый голос рядом с ними. — Вы слишком много позволяете своему рабу, юноша!
Они обернулись к говорившему одновременно; Сильвенио смущённо моргал, а Аргза только насмешливо приподнял бровь. Человек, стоявший возле них, был чуть ниже ростом, чем Сильвенио, и незначительно шире в плечах, что придавало ему в сравнении с эрландеранцем менее изящный вид, но в целом он действительно больше походил на него, чем на варвара. Судя по расшитой золотом одежде, он относился как раз к группе нужных им зажиточных торговцев.
— Да, я… не так уж искусен в обращении с… рабами, — проговорил Сильвенио, неловко пытаясь избежать опасной правды и в то же время от природы не умея врать.
— Это заметно! Чтобы позволять рабу так наглеть, да ещё и в публичном месте! Какой стыд! Отойдите-ка, юноша, я покажу вам, как с такими надо обращаться.
Даже через фальшивый загар было видно, как Сильвенио побледнел. Аргза нехорошо оскалился: фарс фарсом, а трогать себя каким-то недоумкам он позволять не собирался.
— Нет нужды, — быстро, но спокойно отозвался Лиам. — Всё под контролем.
Под чьим контролем, он уточнять не стал. Торговец переводил подозрительный взгляд с одного на другого, и вокруг уже начала собираться толпа любопытствующих, привлечённых разгорающимся спором. Ситуация медленно, но верно приближалась к статусу абсурда. Напряжение росло.
— Я вижу, вы действительно очень неопытны, юноша. Могу я узнать имя вашего Дома? Мне бы хотелось поговорить с вашими родителями о некоторых аспектах воспитания. Быть может, они тогда смогут отнестись внимательнее к проблемам вашего общения со скотом.
Аргза, поименованный скотом, хищно улыбнулся. Сильвенио обречённо вздохнул.
"А я ведь говорил тебе, что эта затея изначально провальна, Лиам. Если бы ты хотя бы умел врать, то идея с маскировкой, возможно, была бы не так плоха, но ты безнадёжен."
Сильвенио опустил взгляд и выпустил хлипкий поводок из руки, понимая, что сейчас произойдет.
