Тропа каравана - страница 56
— Но как это возможно! — продолжал он повторять то мысленно, а то и вслух, узнавая все новые и новые подробности.
Его душу охватило чувство беспокойства и даже некоторого суеверного страха перед лицом непостижимого чуда, которому было место лишь в легендах да снах, а никак не наяву. В то же время разум, не желая сдаваться на милость готовой победить его слепой вере, лихорадочно искал путь, который вывел бы его и всех остальных караванщиков из того состояния эйфории и благоговейного трепета, в котором они пребывали до сих пор.
Хозяин каравана не мог допустить, чтобы в то время, когда полозья повозок вновь, как им и было положено, скользили по белому снежному покрову пустыни, мысли и души людей продолжали витать где-то высоко в поднебесье, торопясь в фантазиях представить себе то, чему им не довелось стать свидетелями наяву.
"Нет, так не пойдет! — он с хрустом сжал зубы, сорвал рукавицу и, зачерпнув пригоршню снега, растер им лицо, надеясь, что холод отрезвит его. — Нельзя терять опору, — упрямо твердил он себе, — только не здесь, в снежной пустыне, где любой неверный шаг способен привести к гибели! Метель не прощает ошибок! Во имя каравана я должен найти способ побороть этот сладкий бред…!"
Прищурившись, он придирчиво оглядел все вокруг… Но сколь внимателен ни был его взгляд, Атен не видел ничего, что несло бы в себе хотя бы тусклый след опасности, что могла бы встряхнуть людей, разбудив, наконец, от чрезмерно затянувшегося сна.
— Мне нужна метель, — едва слышно бормотал он себе под нос. — Не сильная, нет — так, ничего особенного… Пусть проснется белый южный ветер, коснется своим холодным дыханием тел и душ людей, будя их разум… Пусть взметнется в небо снег предчувствием страха…
Но пустыня лишь смеялась над ним. Она лежала, безбрежная, от горизонта до горизонта, сверкая на солнце как начищенное до блеска серебряное блюдо. Ветра играли, словно маленькие дети, веселые и беззаботные, наслаждаясь своей забавой и не собираясь взрослеть. Им были чужды сила и ярость. И Атен ничего не мог с этим поделать.
"Должны же все рано или поздно прийти в себя! — думал он. — Скоро чувства поблекнут как краски, и разум вернется…"
Но… Нет, смиренное ожидание — это было не для него!
— Лис! — крикнул он, подзывая помощника первой руки.
— Да? — тот с явной неохотой оторвался от оживленного разговора с женой.
— Останавливай караван.
— Что-о-о?! - помощник оказался не в силах скрыть удивления. В первый миг Лису даже показалось, что он не правильно расслышал слова Атена или неверно понял…
— Я не шучу! — словно прочтя его мысли, резко бросил хозяин каравана и его вид — хмурый, настороженный и решительный, не оставлял места сомнениями по поводу его намерений.
— Что случилось? — Лис собрался. От былой беззаботности не осталось и следа. Левая рука скользнула к висевшим на боку ножнам, сощуренные глаза впились в пустыню, стремясь побыстрее отыскать опасность. Но ему не удалось найти причину, по которой хозяин каравана мог отдать такой приказ. И он снова повернулся к Атену, ожидая, что тот, наконец, снизойдет до хоть каких-нибудь объяснений.
— Ты не там ищешь опасность, — пронзив помощника сердитым взглядом, процедил тот. — Она вот здесь, — он ткнул кулаком Лису в грудь, — там, там, — резко, рубя воздух рукой, словно в нем скрыт невидимый враг, он указывал на караванщиков.
— Атен… — Лису вдруг вспомнились слова Евсея и он, соединяя их воедино с тем, что видел и слышал сейчас, уж было подумал…
— О нет, это не я безумен, а вы! — глаза караванщика выдали все его мысли собеседнику, который лишь сильнее разозлился, более не сдерживая готовой захлестнуть его злости, видя в ее безумной силе путь к избавлению. — Надо быть сумасшедшими, чтобы продолжать идти по дороге испытаний, в самом сердце снежной пустыни, не видя и не слыша ничего, утонув в своих мыслях о чуде! Мы останавливаемся. И не двинемся с места до тех пор, пока все не придут в себя!
— Ладно, — Лис пожал плечами, по-прежнему не понимая, что движет Атеном, но не стал с ним спорить. — Если ты так хочешь. Я прикажу разбить шатер, — он уже повернулся, собираясь уходить.
— Нет! — остановил его резкий окрик хозяина каравана. — Никаких шатров!
— Но нужно хотя бы поставить повозки кругом…
— Нет!
— Мы подвергнем караван опасности, если…
— Вот и пусть! — Атен не дал ему даже договорить. — Может быть, это заставит вас опомниться!
— Я… — караванщик на миг поджал губы. Его брови сошлись на переносице. Лишь последние слова хозяина каравана заставили его, наконец, задуматься над всем происходившим. — Конечно, ты прав, — не спуская взгляда с лица друга, словно стремясь заглянуть ему в душу, медленно начал он, — никто не должен идти по пустыне, не отдавая себе отчета в том, что он делает. А произошедшее накануне настолько необычно… Всем нам нужно время, чтобы принять случившееся, как принимаем веру, не в силах понять того, что скрыто за этой данностью. Нам лучше остановиться. Однако, — видя, что глаза караванщика вспыхнули упрямым стремлением настаивать на своем до конца, он, все же, продолжал: — нельзя подвергать людей опасности, даже желая тем самым отогнать от них беду.
— Можно, если нет другого пути! — мрачно бросил Атен. — И мы сделаем так, как я говорю! Мы не станем разбивать шатер, ибо это всех лишь еще сильнее расслабит… Молчи! — он предупреждающе поднял руку, видя, что помощник собирается возразить. — Я не намерен ни с кем спорить! На мне лежит ответственность за жизни людей и мне принимать решение! Ты понял, Лис?
