Пламенеющий Меч - страница 50
Вот бы заполучить такой плащ, думал он. Однако и его нынешнее одеяние было настоящим воровским плащом и давало парнишке некоторую уверенность в себе.
Используя ящики как ступеньки, Гринц залез на подоконник и погасил все лампы и свечи, кроме одной. Потом он пролез между прутьями и, спрыгнув вниз, оказался на улице.
Под покровом темноты Гринц направился в сторону реки, туда, где были порт и купеческие склады. Ночь была холодной, но плащ защищал Гринца от стужи. Немногочисленные прохожие, занятые своими делами, не обращали на мальчишку никакого внимания.
Однако, поразмыслив, Гринц решил не ходить к реке. Он специализировался в основном по квартирным кражам, а в этой части города, с ее ветхими домишками, трухлявыми дверями и слабыми замками, было больше всего легкой добычи (если, конечно, в домах вообще была хоть какая-то еда). На этот раз Гринцу повезло. С третьей попытки он разжился огарком свечи, несколькими овсяными лепешками и черствым, очевидно, несвежим мясным пирогом. Благословив свою удачу, Гринц выбрался на улицу и пустился в обратный путь.
Уже стояла глухая ночь, и в это время на улицах было опасно. Гринц старался избегать людей: пару раз он уже нарывался, и это научило его осторожности. По городу давно уже ходили упорные слухи о шайке людоедов, которые переодеваются нищими, чтобы обмануть бдительность своих жертв. Впрочем, и у этого опасного времени были свои преимущества: как раз сейчас завсегдатаи кабачков разбредались по домам, а пьяный человек — куда более легкая добыча для карманного воришки, нежели трезвый. Впрочем, не один Гринц желал поживиться за счет своих более удачливых сограждан, и поэтому люди становились все подозрительнее и осторожнее и старались ходить группами ради большей безопасности. Кроме того, мальчишка, конечно же, не мог тягаться с вооруженными головорезами, и случалось, его до полусмерти избивали негодяи, которые не ограничивались простыми карманными кражами, а совмещали грабеж с убийством.
Поэтому Гринц решил, что на сегодня хватит. Не стоит рисковать жизнью из-за нескольких медяков. Он боялся даже подумать, какая судьба ожидает Воина, если его хозяина прирежут в какой-нибудь подворотне. Гринцу и самому было невдомек, сколько раз уже белый щенок спасал ему жизнь.
Парнишка уже предвкушал свидание со своим любимцем. Сейчас они вместе поедят, а потом уснут в своей уютной каморке, вдали от этих холодных и опасных улиц. Гринц, хорошо знавший эту часть города, пошел короткой дорогой и вскоре оказался уже недалеко от Пассажа. Тут он замедлил шаг: предстояла едва ли не самая трудная часть путешествия. Никто не должен видеть, как он будет лезть в окно. Никто не должен знать о его убежище.
Прежде чем попасть в узкий переулок, куда выходило окно, Гринцу предстояло пересечь широкую улицу. Здесь следовало быть особенно осторожным: это место облюбовали нищие. С опаской продвигаясь вдоль темных стен, Гринц услышал впереди чьи-то шаги. Он замер на месте, словно заяц, почуявший охотника, и осторожно выглянул из-за угла. Вдали маячила высокая фигура в плаще с капюшоном, и было в ней что-то (Гринц и сам бы не смог объяснить свои чувства), что заставило парнишку съежиться и поспешно спрятаться в тень, пока этот зловещий призрак не заметил его.
Гринц попытался уговорить себя не бояться. Это просто какой-то глупец в такой час возвращается домой, и у него могут быть деньги, убеждал Гринц. Нельзя упускать такой случай! Правда, до карманов этого неизвестного не доберешься, но ведь можно и попросить подаяния… Однако, как ни старался Гринц, ему никак не удавалось уговорить себя попробовать. Казалось, никакая сила не может заставить его приблизиться к этому зловещему черному существу. Ноги парнишки буквально приросли к мостовой. При этом Гринц успел заметить, что улица с появлением неизвестного опустела как по волшебству. Наконец жуткое видение прошло мимо, и Гринц вздохнул с облегчением. Но все равно он не смел двинуться с места, пока неизвестный не скроется из вида. Зажмурив глаза, юный карманник прислушивался к пугающему звуку шагов и неслышно молился, чтобы страшный прохожий поскорее убрался.
Внезапно шаги замерли. Гринц похолодел. Неужели черный человек решил вернуться? Он боялся посмотреть в ту сторону, но неизвестность была еще хуже, и Гринц мужественно заставил себя открыть глаза.
— Смилуйтесь, высокочтимая госпожа! Не пожалейте медяка для бедной слепой старухи!
Гринц с удивлением увидел дряхлую нищенку, которая, шаркая, приближалась к ужасной фигуре. Старуха, похоже, действительно слепая, раз не убежала, как остальные нищие. Но тогда как же она узнала, что перед ней — женщина?
Старуха остановилась, освещенная фонарем, висевшим на углу. Женщина в черном плаще подошла к ней вплотную — и протянула руку. Гринц так и ахнул. Повезло же старой ведьме! А он-то, дурак, чего испугался? Упустить такую возможность!.. Но долго расстраиваться ему не пришлось: в руке высокой женщины что-то блеснуло, и старуха нищенка как подкошенная рухнула на мостовую. Послышался негромкий смех, от которого Гринца передернуло, и фигура в черном скрылась за углом.
Но скоро Гринц пришел в себя и осмелился выйти из своего укрытия. Нищенка по-прежнему валялась посреди улицы. Зверский холод и боязнь за щенка подгоняли мальчонку, но, чтобы добраться до своего окна, Гринц неминуемо должен пройти мимо тела слепой старухи. «Я побегу, — решил Гринц. — Я побегу и не стану смотреть на старуху, нельзя туда смотреть…»
И все же он не смог удержаться и взглянул. Словно чья-то невидимая рука повернула его голову, но потом он всю жизнь жалел о своем любопытстве. Старуха лежала на мостовой вверх лицом, и на нем застыло выражение смертельного ужаса, а на лбу ее, словно клеймо, горел серебристый отпечаток человеческой ладони. Гринц оцепенел от страха, не в силах оторвать глаз от жуткого зрелища.
