И осталась только надежда - страница 69
Была у меня догадка, прекрасно вписывающаяся в собственные ощущения. Но правительнице я об этом говорить не стал, да и Архангела попросил промолчать о видении. Сейчас не действие или слово — мысль могла решить исход нашего поединка не только с Яланиром, но, что было более важным, с марами.
«Едем дальше», — безмятежно, словно и не было нашего столкновения, произнесла Лера.
Я мог радоваться. Эта женщина оправдывала все мои предположения. Вот только я испытывал лишь сожаление. Я заставил ее быть сильной, зная, что не во всех ее жизнях эта сила ей потребуется.
Ей вновь придется ломать себя, вновь придется вспоминать о своем предназначении: хранить настоящее и даровать будущее. Но на кон было поставлено слишком многое, для меня, чтобы я мог от этого отказаться.
— Четвертая подтвердила установку опорного кристалла. Шестая, седьмая — на точке.
Я дал команду, приблизить картинку седьмой группы. Старшим в ней был Сизов.
Куб развернулся, его грань увеличилась, деревья из плоских стали объемными, листья затрепетали, ветер был резким и жарким, напоминая Дариану.
В паре с Архангелом молодой парень, по легенде — младший сын. Красавчик степенно вышагивает неподалеку, но стоит мне только об этом подумать, как пес стремительно кидается в кусты. Вылетающая оттуда птаха недовольно стрекочет и усаживается на ветку неподалеку.
Но я вижу и другое. Небрежная одежда, корзинка для грибов (последние дни были довольно дождливыми), внешняя расслабленность, тихий неспешный разговор и… быстрый, острый взгляд по сторонам, нога ступает осторожно, даже мне ясно, что идут бесшумно.
А вот и место, где должен быть установлен кристалл. Солнечный свет пробивается сквозь неплотную листву, оставляя на траве полянки, чуть справа, причудливые полосы. Кустарник, покрытый увядшими уже цветами, приметный осиновый подлесок среди белых берез в стороне.
Сизов наклоняется, словно для того, чтобы завязать шнурок на кроссовках, я, неожиданно для себя, напрягаюсь… упор держателя, в который вложен артефакт, упруго входит в землю у самого ствола, стебли травы смыкаются над ним.
И я вновь ловлю себя на том, что вздыхаю с облегчением.
Впрочем, таких игр, как эта, у меня еще не было. И… уже никогда не будет.
— Седьмая подтвердила установку. — В голосе Сартариса, который продолжает комментировать все, что мы и сами видим, те же эмоции, что и у меня. — Третья, восьмая на точке. Ждем первую, удаление девятьсот метров.
Третья, восьмая. Сергей и еще один взводный, за которого он поручился, как за самого себя. Им, вместе с Архангелом достались самые сложные направления. Ближе к базе, дальше всего от населенных пунктов, труднее объяснить свое присутствие, в случае чего. Не говоря уже о том, что вероятность столкнуться с внешней охраной велика. Места достаточно глухие, чтобы позаботиться о безопасности. Не от нас, тут и других любопытных достаточно.
Я с трудом оторвался от картинки восьмой, которую вывел Кадинар. Третья уже установила держатель, и их сигнал вот-вот должен был отразиться в системе. Взводный откликался на Жорика, хотя звали его Игорем. Слишком молодой, младше Александра, но со взглядом умудренного жизнью старца, который прячется за показной бесшабашностью. Когда, не удержавшись, спросил у Архангела, что заставило его так рано повзрослеть, услышал сдобренный горечью ответ: «Он таким родился».
Уточнять, что это значит, не стал, но Кадинара попросил покопаться в его прошлом.
Нас, даймонов, называют жестокими. Как же назвать тех, кто готов отказаться от своего только что родившегося ребенка?!
— Контакт!
Я ощутил неладное, еще до того, как услышал Сартариса. Ощущение опасности накатило морозной волной, берсерк рыкнул, в ожидании приказа убивать.
Игорь шел один, на мой вопрос о легенде, дерзко улыбнулся, сказав, что он и сам легенда.
Молодой волчонок, как назвал его Сергей, показавший клыки. Он был человеком, но как же он был похож на меня!
Двое в камуфляже, что стояли напротив, появившись, похоже, из подземного бункера, смотрели сурово, но не агрессивно. И еще один за спиной, автомат снят с предохранителя, палец оглаживает спусковой крючок. Его лица я не вижу, но он в этой команде самый опасный. Уже научился получить удовольствие от чужой смерти.
А до места, где нужно было установить опору будущего купола оставалось всего лишь несколько шагов.
— Тебя не спросил! — с апломбом бросил Игорь, слишком резко отреагировав на уточнение, что он здесь делает.
— Слышь, парень, — довольно спокойно, проговорил тот, что спрашивал, — здесь закрытая зона, идут учения. Возвращайся-ка ты обратно.
— А мне обратно не надо, мне туда надо, — чуть спокойнее проворчал Жорик и показал рукой в ту сторону, куда шел.
— Нельзя, — продолжал пытаться вразумить первый.
— Да пошел ты…. - сорвался на мат Игорь и рванул чуть в сторону, обходя этих двоих.
Очередь из автомата выбила землю у его ног, но парень, вместе того, чтобы остановиться, петляя, бежал вперед.
— Урод, не стреляй, не хрен на него патроны переводить!
Игорь споткнулся, как раз в том месте, где должен лечь опорный кристалл.
Все остальное становится для меня откровением.
По сравнению с этими тремя, Жорик кажется пацаном. Щуплый, невысокий, беспомощный….
Он только и успевает, прикрыть голову руками, когда его настигает первый удар. Ботинок впивается ему в бок, вырывая крик. Еще удар, еще, еще…. Картинка смазана, но по тому, как она вздрагивает, я чувствую слепую ярость тех троих, что вкладывают в свои удары всю неутоленную злость, звериную злобу, данную им возможность отнимать жизнь.
