Дело Белки - страница 19

Мы собирались в дорогу. Для начала все выпили по стакану живой воды, так сказать для бодрости. И это оказалось совсем не лишним. Лично я был уже почти сутки на ногах. Конечно, не считая того времени, когда меня роняли, то на пол, то на землю, то на асфальт. Однако эти кратковременные приемы горизонтального положения энергии, отнюдь, не добавили. Я попытался предложить команде выпить еще и по чашечке кофе, стараясь убедить их, что в моем исполнении сам запах этого напитка навевает чувство бодрости. Но сварить его мне не позволили, а пить в качестве заменителя растворимый для меня примерно то же самое, что вместо того чтобы целоваться с живой девушкой, тыкаться губами в ее фотографию три на четыре. Времени на объяснения, куда и зачем мы так торопимся, у коллег тоже не было. Я понял только то, что мы едем в тот район, который на деревянной карте пометила моя стрела. Как оказалось это произведение искусства, как и почти все вокруг, тоже было волшебным. Вырезали его действительно не люди. Карта была преподнесена Обществу более двухсот лет назад артелью благодарных дятлов. Они выдалбливали ее чуть ли не полгода и даже сумели под страхом клюва привлечь к работе жуков-короедов и других мирных древоточцев. В Обществе подарку обрадовались. Им восхитились. Полюбовались. После чего отнесли в подвал и забыли. Так он и простоял там в упаковке из сушеного папоротника и бересты, до очередного переезда. Именно во время него в одной из подвод, перевозившей имущество Общества, разбилась банка с заспиртованным желчным пузырем, удаленным неизвестным ветеринаром у Змея Горыныча. Уникальный внутренний орган был распорот острым стеклянным осколком. Желчь чудища пролилась, разъела кучу всякого добра и наконец впиталась в деревянный ландшафт. С тех пор он пор он и приобрел свои чудесные свойства. Стоило какой-нибудь нечисти сотворить что-то не доброе на территории Великой Российской Империи, как до сих пор блуждающие по древесным волокнам остатки змеиной желчи скапливались в этой географической точке и проступали наружу черным зловещим пятном. Так бы случилось и в этот раз. Однако моя ненароком выпущенная стрела ускорила процесс и позволила узнать о приближении волшебно-экологической катастрофы еще до того, как она окончательно созрела. Учитывая, что это место так же соответствовало поселению, к которому был приписан Кощей после очередного условно-досрочного освобождения, мои коллеги не сомневались, что именно там намечается какая-то глобальная пакость. Таким образом, Серый с Иваном занялись сбором припасов. Василиса взяла Диму и отправилась в оружейную. А меня прикрепили к Хану, чтобы перед выездом задать корм, содержащейся в штаб-квартире животине. К сожалению, посмотреть на диковинное зверье и птиц узбек мне не позволил. Экс-Царевна четко и недвусмысленно предупредила его, что впускать меня в клетки и вольеры не следует, потому как я обязательно либо кого-то выпущу, либо вместо того, чтобы задать корм, сам стану завтраком, обедом и ужином. Поэтому единственным, что мне доверил Хан, было подтаскивание к указанной двери в коридоре мешков с зерном, брикетов с сеном, целлофановых упаковок с мясом, а также контейнеров с чем-то шевелящимся и противно скребущимся по стенкам. После того, как каждая из групп выполнила свою миссию, мы снова встретились на кухне, где нас уже ждали собранные рюкзаки. Всех, кроме меня.

– А что я понесу? – настороженно спросил я и мысленно ужаснулся, представив такой тяжелый и негабаритный груз, что он даже в рюкзак не поместился.

– Налегке пойдешь! – ответил волк, теряя половину букв, потому что в зубах у него висела огромная корзина для пикника.

– Берем самое необходимое! – пояснил Алихан, стараясь получше пристроить на спине доставшийся ему вещмешок. – Если ты, что потеряешь – всем кирдык! Такая предосторожность выглядела вполне уместной. Мне и до прихода в Общество доводилось терять вещи. Да что там! Я терял их почти каждый день, поэтому ключи от дома носил на толстенной цепочке на поясе, права и документы на машину в специальном кошельке на шее, а деньги… Деньги меня не волновали. Их все равно почти никогда не было. И все равно недоверие новых сослуживцев показалось мне в высшей степени обидным. Утешало только то, что большую часть пути, как я предполагал, нам предстоит проделать на моей машине. А значит, пока все будут отдыхать, я худо-бедно отработаю свое за рулем. Однако все оказалось несколько иначе.

– Выходим! – скомандовал Иван, и отряд потянулся с кухни. Мне казалось, что я уже начал хоть чуть-чуть ориентироваться в лабиринтах нашей штаб-квартиры. Однако вместо того, чтобы свернуть налево в сторону прихожей, Дурак почему-то двинулся направо. Я, молча, пошел следом, и через какое-то время наша группа оказалась около массивной, запертой на несколько щеколд и засовов двери черного хода. Здесь мы остановились.

– Построились! – приказал Иван Иванович. – Мы с Серым идем первыми. Затем Лев с Алиханом. Василиса и Дмитрий замыкающие. Все готовы?

– Ты ничего не забыл? – прервала его экс-Царевна.

– Ты о чем?

– Мы собирались к шефу вестника отправить.

– Собирались. Пока Али в птичнике не побывал. Василиса вопросительно посмотрела на узбека, и он не замедлил дать объяснения:

– У всех пернатых крылья подрезаны. Раньше чем через неделю не полетят.

– Сволочь! – прошипела раздосадованная женщина, по всей видимости по поводу Кощея. А я лишний раз отметил странное поведение этого сказочного негодяя. То, что хлопот с ним было выше крыши, вопросов не вызывало. Однако при всем при этом он уже неоднократно проявлял какое-то необъяснимое милосердие. Казалось бы, что стоило Кощею придушить Хана, чтобы не мешал искать ключи от наручников. То же и с волком. Зачем было тратить время на связывание Серого и тем более на подрезание крыльев птицам? Перебить их было бы гораздо быстрее. Похоже, Костлявый все-таки был не таким уж конченым злодеем, каким его рисовали народные предания. Не даром же говорится «сказка ложь, да в ней намек». А на что уж она там намекает, леший знает. Зато намек Дмитрия был, куда яснее. В тот миг, когда Иван взялся за первый засов, Счастливчик показал мне, свою растопыренную пятерню и повернул кольцо на среднем пальце. Поблагодарив его кивком, я сделал то же самое и приготовился выйти из штаб-квартиры. Картина, открывшаяся мне за дверью была абсолютно невероятна. Каким-то образом, черный ход старой московской коммуналки вел не в подъезд и на улицу, а выходил прямо на берег речки. Причем не Москва-реки, не Яузы и даже не загнанной в 50-ые годы прошлого века в трубу реки Неглинки. Быстрый поток около, которого мы оказались явно не имел никакого отношения к столице. Собственно, его и речкой можно было назвать с большой натяжкой. Скорее это был крупный лесной ручей, бодро бежавший по своим делам среди высоких сосен и мощных обветренных валунов. Тем не менее, несмотря на скромные размеры, он, по-видимому, был судоходным. По крайней мере так считали мои коллеги, которые быстро раскидали лежавшую вблизи от берега кучу лапника, извлекли оттуда три потрепанных каноэ и одно за другим спустили их на воду. Садиться в них не хотелось. Я подошел к лодке, которая досталась нам с Ханом, и первый раз в жизни пожалел о том, что так и не стал верующим. Перед тем, как лезть в эту посудину очень тянуло перекреститься, а заодно поцеловать Коран и сходить в Синагогу. Наше плавсредство выглядело так, будто его выдолбили из половинки гигантского парникового огурца, и пускаться на нем в путешествие, казалось таким же идиотизмом, как прыгнуть со скалы, приделав к спине крылья сплетенные из шишек, папоротника и сосновых веток. Похоже, что узбек разделял мое мнение. Самыми глубокими водоемами, которые он встречал у себя дома были канализационные арыки в родном кишлаке его бабушки и городской фонтан на одной из площадей Ташкента. Таким образом, воду Алихан уважал и даже любил, но только в том случае, если она текла из крана, а не когда возникал риск погрузиться в нее полностью навсегда или по крайней мере денька на три. Между тем, остальные два каноэ уже приняли своих пассажиров, так что медлить было нельзя. Поэтому я решил помочь своему сухопутному напарнику, и первым забрался в наш водоплавающий гроб, продемонстрировав тем самым, что у нас все-таки есть шанс не ср