Дело Белки - страница 69
– Ханчик, ты хочешь что-то сказать? – спросил Барс Мурзоевич узбека, который мрачнел с каждым произнесенным мной словом.
– Дом был хорошо защищен! – сурово заявил егерь. Я уже собрался возразить, что похищение белки говорит об обратном, однако кот меня опередил:
– Хорошо-то хорошо, но, видимо, недостаточно! Тем более, что Левчик говорит не об этом, а о том, что кто-то организовал все происшедшее, так сказать, изнутри.
– Совершенно верно! – обрадовался я неожиданной поддержке, хоть и хвостатого, но, тем не менее, ученого собеседника.
– Не может быть! – взвился Алихан. – Барс Мурзоевмч, ну, Лев-то, понятно, человек новый, но вы же всех наших знаете…
– Знаю, Ханчик, знаю… – задумчиво протянул кот, и, зажмурившись, сладко потянулся. Егерь сразу же, торжествуя, взглянул на меня, расценив зевок мохнатого ветерана общества, как знак полного спокойствия в каждом из его членов. Мне же, наоборот, показалось, что если бы Барс Мурзоевич закончил предложение, оно бы звучало так: «В том числе, Ханчик, я знаю о них много такого, что тебе не понравится!» Как оказалось, я не ошибся:
– Ребятки, давайте уточним кое-какие детали, – после небольшой паузы обратился к нам кот. – Как выглядели орехи, которые вы нашли в беличьей кладовой?
– Вот так! – буркнул узбек и сунул под нос стражу дуба свой небольшой коричневый кулак. Несмотря на грубость этого жеста, ответ можно было считать исчерпывающим. И размер, и форма, и даже цвет найденного нами сокровища по виду вполне совпадали с кулачком егеря.
– А что на счет скорлупы? – продолжил допытываться Васильев-младший. – Прочная? Я вспомнил сильнейший удар, которым мы разбили орех о дерево.
– Прочнее не бывает! Даже не представляю, как Белка с ними справляется. Разве что у нее вставная челюсть из победита.
– Да нет, – усмехнулся кот. – Зубки у нее вполне натуральные. Просто свои орехи она разгрызает свежими, а тем, что вы нашли, похоже, был не один год.
– Постойте! – вмешался егерь. – Но ведь ее только сейчас похитили.
– Верно! – согласился Барс Мурзоевич. – И я, кажется, знаю почему! Мы с Алиханом невольно подались вперед, словно наклон спины, мог повлиять на улучшение нашего слуха. Кот явно заметил, какой эффект произвели на нас его слова, но вместо того чтобы поделиться столь ценной для нас информацией, вдруг занялся вылизываем своей правой лапы. Учитывая размер конечности, процесс мог затянуться надолго. Однако зверя это не только не смущало, казалось, он, наоборот, смакует терзающее нас нетерпение. «Ну же! Не томи!» – так и хотелось крикнуть мне. Но я чувствовал – понукать зверя абсолютно бесполезно. Барс Мурзоевич уже неоднократно продемонстрировал любовь театральным эффектам, и сейчас он не столько занимался гигиеной, сколько подготавливал публику к очередной сцене.
Наконец-то, господин Васильев-Шестой-Младший удостоил нас мимолетным взглядом и, видимо, решив, что мы уже вполне дозрели, поднялся со своего места. Я едва не застонал. Дело в том, что сначала мне показалось, что кот в духе поведения остальных членов общества откажется давать какие-либо пояснения по поводу своего открытия, а просто выйдет за дверь. Как знать, возможно, если бы мы общались с ним один на один, он так бы и поступил. Однако, кроме меня, на кухне был еще и Хан, поэтому Барс Мурзоевич все же счел нужным рассказать нам то, что ему было известно:
– Орехам, которые вы нашли, скорее всего чуть больше десяти лет. Я с самого начался удивился, когда ты, Левчик, сказал, что твой изумруд смог пробить Переход в Лысогорке. Камень найденный всего неделю назад, да еще пролежавший большую часть этого времени в скорлупе, такой мощи накопить бы попросту не успел. Фейерверк, конечно, тоже мог бы выйти неслабый, и воронка бы осталась с бассейн «Москва». Да только большая яма, это еще не портал. Есть и еще одна причина, по которой до нынешних белочкиных кладовых вам было не добраться…
– Какая? – с видом пытливого ученика, изнывающего от жажды знаний, спросил узбек.
Вот только артист в Барсе Мурзоевиче оказался куда сильнее учителя. Вместо того, чтобы поощрить слушателя за разумный вопрос, он прервал повествование и наградил егеря долгим укоризненным взглядом. Впрочем, несмотря на это, я не сомневался, что страж дуба скорее играет, чем на самом деле сердится. Моя уверенность основывалась на том, что знакомя нас со своими выкладками, он не стоял на месте, а зачем-то пытался ходить кругами, то и дело натыкаясь на кухонные столы и стулья. Далеко не сразу до меня дошло, что его круговые движения являются не прихотью, а всего лишь частью описанного Александром Сергеевичем ритуала: «Пойдет направо, песнь заводит! Налево – сказки говорит!» Иными словами, Кот Ученый, действительно, рассказывал нам сказку, а по сему, несмотря ни на что, упорно пытался кружить против часовой стрелки.
– Итак, причина! – продолжил Барс Мурзоевич свое повествование так же неожиданно, как до того прервался. – Исходя из вашего рассказа, и, предположив, что Кощей рассказал Левчику правду, я делаю вывод, что вы оказались на «той стороне» примерно на час позже нашего славного бухгалтера. Более того, вы попали практически в то же самое место, где ее выпустили. Почему же ваши пути разошлись? Кот снова сделал паузу, на сей раз, делая вид, что ожидает ответа. Однако, ни наученный горьким опытом егерь, ни я не рискнули перебивать рассказчика. Судя по мелькнувшей на морде зверя улыбке, он остался этим вполне доволен и не заставил нас долго ждать ответа на свой риторический вопрос:
– А произошло это потому, что вся ваша команда, высадившись на той стороне, немедленно пустилась в плавание по Реке Времени. Таким образом, не только вы, уважаемые Ханчик и Левчик, но также и Василисочка с Дурачком и прочими защитничками, просто физически не могли более пересечься с нашей милой Белочкой. «Ну, конечно!» – осенило меня. Белка попросту осталась в прошлом, и все добытые ею камни тоже. Открытие, подаренное нам котом, было столь существенным, что я даже потихоньку смирился с его уже ставшей надоедать привычкой к уменьшительно-ласкательному «чка», «чик» и «чок». В конце концов, даже Эйнштейн, говорят, изрядно коверкал английский язык, и все же его лекции в Принстоне менее ценными от этого не стали. Что же касается лекции, которую читал нам Барс Мурзоевич, сейчас она представлялась мне даже более важной, чем Общая Теория Относительности.
