Рапсодия: Дитя крови - страница 144
Взгляд Акмеда стал пронизывающе холодным.
— Ты помнишь, что именно вы приготовили? Рапсодия вновь покачала головой:
— Не очень. Жаровня… Растения и корни… какие-то эликсиры… Он собирался мне все объяснить во время урока, который так и не состоялся. И еще свиток. Он всегда им пользовался во время уроков.
— Значит, вы все приготовили, а на следующий день он исчез?
— Да. Он послал меня собрать редкие манускрипты и музыкальные сочинения. С тех пор я его больше не видела. И ни разу не вспоминала о несостоявшемся уроке — до сегодняшнего дня, когда Посвященный рассказал нам о ф'дорах.
Акмед засунул руку под плащ, вытащил сложенный кусок материи и бросил его на колени Рапсодии. Такими тряпицами вытирают алтарь, кубки и церковную утварь. Девушка держала в руках кусок белой материи с вышитым на нем стилизованным изображением солнца, которое она видела в храме Бетани. Рапсодия присвистнула:
— Ну ты и наглец — красть в базилике при свете дня!
— Как ты думаешь, что означает символ? — спросил Акмед.
Рапсодия раздраженно швырнула платок обратно:
— Меня тошнит от твоих игр, Акмед. Я не глухая и слышала все, что он сказал. Это знак ф'доров.
Дракианин стремительно придвинул свое страшное лицо вплотную к лицу девушки.
— Я оговорился. Что символизирует знак В БУКВАЛЬНОМ СМЫСЛЕ? — В голосе Акмеда слышалось напряжение.
Рапсодия попыталась стряхнуть охватившее ее оцепенение:
— Солнце?
Акмед задумчиво покачал головой:
— Ты так решила Из-за того, что так считают ОНИ. Уверяю тебя, это неверно. Во всяком случае, в старом мире символ использовался совсем в другом смысле.
Рапсодия старалась победить дрожь, но продолжала трепетать, как листок на осеннем ветру.
— Так что же это?
Акмед вновь развернул ткань и мягко, почти любовно, обвел длинным костлявым пальцем золотой круг.
— Вероятно, намерьены решили, что видят солнце, когда впервые символ попался им на глаза. Он выглядел как и здесь, только грубее. Перед тобой Земля, — Акмед коснулся центрального круга, — а расходящиеся лучи — пламя. Земля в огне. Речь идет не о древних временах, когда родился огонь. Это главная цель расы. ЗЕМЛЯ, ОБЪЯТАЯ ПЛАМЕНЕМ. Ты понимаешь, о чем я говорю, Рапсодия? Она кивнула, не в силах ответить.
— А символ указывает на средство, при помощи которого цель будет достигнута. — Палец Акмеда проследовал вдоль красной спирали от центра к внешней части круга. — Полагаю, тебе понятно, что означает спираль, — ведь тебе довелось видеть малую ее часть.
Монотонные звуки арфы заглушили едва слышный шепот Рапсодии.
— Вирм…
— Верно. Насколько я могу судить, твоя колыбельная делает свое дело. Серендаир уничтожен вулканическим огнем, взрывом, а не вирмом, как планировалось. Но даже если упавшая звезда и уничтожила ф'доров, по крайней мере один из них мог пережить катастрофу, поглотившую Остров. И он сделает все, чтобы довести дело до конца.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Рапсодия принялась нервно завязывать лентой волосы.
Акмед вновь оперся спиной о ствол и поднес пальцы к губам:
— Возможно, нам следует начать сначала. Вернемся в Преждевременье, когда родился огонь, а ф'доры являлись демоническими духами, извращенными, темными существами, завистливыми и алчными, мечтающими поглотить весь мир, как огонь, от которого они произошли. Местом их рождения был Огненный Край, кольцо из пяти действующих вулканов, поднявшихся со дна океана. Как и огонь, ф'доры не имели материальной формы, однако питались твердыми субстанциями — так огонь набирает силу, поглощая и уничтожая топливо. Как и огонь, вторая стихия, ф'доры появились на свет вторыми. И если ф'доры обладали меньшим могуществом, чем древние серенны, появившиеся первыми, они все же были сильнее всех остальных, пришедших позднее. Как и родственная им стихия, они отошли в тень, лишь изредка выходя из нее на свет. И когда так случалось, они несли миру страшные разрушения. Со временем огонь сосредоточился в ядре Земли и лишь изредка вырывался на поверхность. Однако ф'доры никогда не понимали очищающего превращения огня. Хуже того, они стали еще более извращенными и коварными, получая наслаждение от обмана и предательства. Они научились связывать себя — ведь ф'доры были лишь духами — с людьми, лиринами или наинами и питаться ими. В результате в одном теле оказывалось два существа — человек и демон. Такое существо обладало огромным могуществом и могло порабощать многих, лишая несчастных собственной воли. Их почти невозможно распознать. Иногда человек, владелец тела, ничего и не замечает. Может быть, теперь ты поймешь, почему мне не нравится, когда ты начинаешь всех подряд делать членами своей семьи. Даже сейчас ни ты, ни я не можем с уверенностью утверждать, что ТЫ не находишься во власти ф'дора — сама того не понимая.
— Откуда ты это знаешь? — взорвалась Рапсодия. — Как тебе удалось стать обладателем информации, которая доступна лишь самым великим Дающим Имя?
Акмед смотрел в темноту. Между низкими тяжелыми тучами изредка поблескивали звезды. На земле начал собираться туман, словно готовясь к встрече со своими небесными собратьями.
— Мне удалось овладеть некоторыми тайнами ф'доров, пока я состоял у них на службе.
— Демон был твоим хозяином? Ф'дор?
— Да. Он завладел моим именем, благодаря чему смог подчинить меня себе. Его звали Тсолтан; быть может, ты слышала это имя. — Дракианин посмотрел на лиру, продолжавшую свою неблагозвучную песню.
Рапсодия поискала в памяти ответ и довольно быстро нашла его:
