Рапсодия: Дитя крови - страница 64
Рапсодия сделала глубокий вдох, прекрасно понимая, что ее следующие слова прозвучат по меньшей мере странно.
— Вы помните, что я вам говорила про имена и про то, как они могут сделать нас такими, какими мы были раньше?
— Смутно.
— Так вот, я думаю об этом с тех самых пор, как мы узнали про огонь. Мне кажется, что пройти сквозь него можно, завернувшись в песнь наших имен — как в плащ. Будем надеяться, что по другую его сторону мы снова станем самими собой.
— Ты первая, дорогуша, — проворчал Грунтор.
— Разумеется, — быстро ответила Рапсодия. — Я и не представляла себе, что будет иначе.
— А ты и вправду очень хочешь отсюда выбраться, — проговорил Акмед.
Что прозвучало сейчас в его скрипучем голосе — насмешка или сочувствие?
Рапсодия уселась на корень, сняла свой потрепанный заплечный мешок и вытащила из него хиген — струнный инструмент размером с ладонь, напоминающий крошечную арфу.
— Если мне удастся перебраться на другую сторону, я за вами вернусь. — Она отряхнула свои лохмотья и поднялась на ноги. — Если я не приду, придумаете что-нибудь другое.
Грунтор покачал головой. Впереди пылал адский огонь.
— Ой и так знает, что будет. Тебе совсем ни к чему швыряться своей жизнью.
— Пусть идет, — тихо сказал Акмед.
— Спасибо, — улыбнулась ему Рапсодия. — По крайней мере, если у меня ничего не получится, вы наконец избавитесь от меня.
Грунтору явно было не по себе.
— Если бы Ой хотел от тебя избавиться, Ой сделал бы это давным-давно. Свернул бы тебе шею одной рукой, и все тут.
Рапсодия обняла дрожащего великана:
— В самом начале, наверное, ты бы смог это сделать. Но с тех пор я получила несколько уроков владения мечом. — Она крепко прижала его к себе, и он наклонился, чтобы обнять ее. — До свидания, Грунтор. Я вернусь.
Он чуть отодвинулся от нее и вымученно улыбнулся:
— Ой-то думал, ты должна говорить правду. Рапсодия погладила его по щеке.
— Я и говорю правду, — прошептала она и повернулась к Акмеду. — До свидания, Акмед.
— Поспеши, — заявил он. — Мы не собираемся ждать тебя всю жизнь.
Рапсодия громко рассмеялась:
— Какой ты грубый!
Затем она снова надела заплечный мешок и направилась навстречу ревущему пламени. Болги наблюдали за тем, как ее крошечная тень все более вытягивается на фоне бушующего огня — и вот уже девушка исчезла за стеной невыносимого жара и света.
Приблизившись к огню, Рапсодия закрыла глаза и прижала хиген к груди. Тоненькие струны стали такими горячими, что обжигали пальцы, и девушка перебирала их осторожно.
Она знала только одну ноту, которая пела в ее душе. ЭЛА — шестая и последняя нота гаммы.
«Каждый человек настроен на определенную музыкальную ноту» — так говорил ее наставник.
В свое время Рапсодия испытала настоящее потрясение, обнаружив свою собственную. Она была шестым и последним ребенком в семье. Нота «эла» отлично ей подходила. Девушка пропела ее и тут же ощутила знакомый отклик. Подобрать мелодию, которая должна передать ее, Рапсодии, сущность, будет гораздо сложнее. А вот положить на музыку истинное имя совсем просто — и она решила начать именно с этого.
От незамысловатого напева Рапсодия перешла к более сложному, и его мелодия зазвучала у нее в душе так чисто и прозрачно, что девушка почувствовала легкое покалывание на коже. Нота за нотой она создавала песню — сперва наигрывая на хигене, а затем присоединив к звучащим струнам и голос. А после, собрав все свое мужество, шагнула прямо в огонь.
Когда она подошла к границе огненной стены, от ослепительного сияния снова заболели глаза, и их пришлось закрыть. Но Рапсодия упорно шла вперед, продолжая петь. Если ей суждено умереть, пусть смерть придет быстро и не причинит страданий, — вот и все, о чем она могла теперь умолять всех святых.
Среди языков пламени разгуливал ветер, который разметал золотистые волосы Рапсодии, превратившиеся в сияющий факел. Ей стало трудно дышать, и, открыв глаза, Рапсодия обнаружила, что находится внутри огненной стены.
Песнь пламени зазвучала громче, и девушка настроила на ее ритм свою собственную. Родилась поразительная по красоте гармоничная мелодия. Глаза тут же перестали болеть, и девушка вдруг обнаружила, что оказалась в прекрасном царстве сказочных цветов. Цветы окружали ее, они были повсюду, словно она лежала в мягкой траве на весеннем лугу. Рапсодию охватило чувство покоя и безопасности — огонь признал гостью и не собирался причинять ей вред.
Ее глазам предстали восхитительные картины, словно бы созданные кистью талантливого художника, — ослепительные ярко-синие узоры расцветили алые стены, тут и там испещренные желтыми языками пламени. Рапсодия почувствовала, как из тела уходит боль, и мельком подумала, что стала жертвой огня. Но ощущение, которое она испытала, было сродни радостному ликованию, словно старый друг протянул ей руку помощи. Она запела громче, и единая песнь огня и ее имени превратились в победный, торжественный гимн.
Дорога впереди стала видна четче, черные пятна появлялись лишь затем, чтобы мгновенно исчезнуть без следа. Рапсодия заставила себя успокоиться и двинуться дальше. Ей потребовались все силы, чтобы заставить себя шагнуть вперед, — она знала, что стоит ей поддаться красоте этого места, и она останется здесь навсегда, предавшись радостной песне огня.
Неожиданно ласковое, умиротворяющее тепло исчезло — словно сердитая океанская волна ударила ей в лицо. Рапсодия открыла глаза и с удивлением обнаружила впереди непроглядный мрак, хотя краем глаза она продолжала видеть мерцающую стену пламени. Она стояла в темном туннеле, похожем на тот, который покинула несколько мгновений назад. Несмотря на то что огонь все еще обнимал ее, она задрожала от холода.
