Хранитель Девяти Солнц - страница 71
А наутро её уже не было. Солон проснулся в своей постели один, будто бы всё, что было, так и осталось жалкой иллюзией. Она, словно наваждение, подарила ему самые счастливые мгновения жизни и исчезла. А не было ли всё это лишь обманчивым сном?
Всё, что осталось от Милены — это небольшой клочок бумаги на том месте, где она усну-ла. Солон в надежде раскрыл его, но увидел там не самое воодушевляющее послание «Пусть всё это останется нашей маленькой тайной». И больше ничего. Ни на одной, ни на другой стороне…
Значит, вот она насколько безупречна, эта королевская жизнь. Значит и это неправда? Милены он больше не увидит — это и есть единственная правда, которую он знал. Правда неутешительная, но суровая.
Но где она? И где все остальные гости? Оставалась крохотная надежда на то, что если кто-то ещё остался в Аглун Хед, то среди них есть Милена. Однако рождённый реалистом Солон не умел верить в подобные чудеса.
Когда он приподнял ставни на окнах, глаза налило тут же ярким солнечным светом, и Солона едва не ослепило. Судя по всему, время уже перевалило за одиннадцать, а это значит, что Солон заметно переспал. Ну и ночка же выдалась!
И который уже день подряд светило солнце и была ясная погода… Словно Бог Дождей умер, оказавшись побежден неведомым Богом Солнца и Радости. Если, конечно, такие существовали. До окончания мая оставалось около 3 дней, но лето, похоже, наступило немного раньше, чем ожидалось.
На столе стоял кувшин, всё ещё наполовину наполненный вином. Однако Солону не хотелось думать об этом — так как винов сё ещё наполняло его изнутри. И больше всего сейчас хотелось только бы лишь поесть.
Выйдя прямо в спальной рубашке, которую он наспех накинул на себя, Солону, помимо слуг, удалось встретить ещё и лорда Эверетта, который внимательно рассматривал стоящие на подоконниках цветы и что-то бубнил про себя. Однако, увидев принца, он преклонился и проговорил:
— Приветствую, ваша милость.
— И я, милорд, — бегло ответил Солон. До любезностей ему сейчас совершенно не было времени.
А ведь милорд Эверетт стар — волос уже почти и не осталось, осанка сгорбленная, а морщины заполонили всё, что осталось на некогда благородном лице. Ему больше семидесяти с виду, а может и семьдесят пять. И как в таком озрасте можно ещё сохранять себя на должности королевского казначея?
— Благородные лорды не встают так поздно, — сказал Эверетт, чем-то напомнив ему друго-го знатного лорда.
— Всё равно, — ответил Солон. — После пиршества можно.
— Я думаю, что очень сложно осознавать то, что это всё ради вас, милорд.
— Не сложно, — ответил Солон. — Скажите мне, лорд Эверетт, а все ли гости разъехались?
— Вы думаете, они доставят мне столько счастья? — пробубнил он. — Ну и погодка же держится эти две недели… Один лишь дождь, да и тот мимолетный… Ах да… Более половины всё ещё здесь. Кто-то отсыпается, кто-то пожинает королевские плоды, тратя нашу казну…
— Казна — не главное, — сказал Солон.
— Думайте так, милорд. Только совсем скоро мы уже будем занимать золото у богатых домов Карнарии… Да и всего Родевиля.
— Разберемся, — ответил Солон. Ему уже начинал не нравиться этот разговор.
— Легко только говорить так, но нелегко быть королевским казначеем. Во всём обвиняют всегда меня, хотя трачу далеко не я.
— Во всяком случае, я не собираюсь обвинять вас, — сказал Солон.
— Слова малолетнего ребенка, — ответил ему Эверетт. — Вы прежний не говорили так.
— Я новый не скажу так. Будьте уверены.
— Вы не скажете так, но можете сделать. Не помните лис амии все свои долги, милорд? Избавились ли вы о них?
Это очень смутило Солона, но он решил не влезать в дальнейшие расспросы.
— Кто из герцогов остался? — перевёл он тему.
— Если вы говорите о лорде Эсгрибуре, то он никуда не делся, — проговорил Эверетт, продолжив вглядываться в свои цветы. — Эх, лепестки цветка опущены — дождя не будет.
— Я не об Эсгрибуре говорю. А о лорде Радерхоста.
— Радерхост? — удивился Эверетт. — Не думал, что ты знаком с лордом Юххенсеном.
«Скорее с его дочерью» — чуть было не брякнул Солон, но вовремя остановился.
— Он со своей дочерью отчалил уже утром, — сказал Эверетт.
Но Солон, даже не дослушав слов Эверетта, тут же подорвался и ушёл вон. И почему же всегда так? Почему даже, став принцем, нельзя получать того, чего хочешь?
Между тем многие лорд всё так же пировали, устроив ещё один небольшой пир прмяо с утра. Солон не захотел присоединяться к ним, так как веселиться ему больше не хотелось. Да и незачем ему это было.
Вместо этого Солон отправился в тронный зал, где встретил уже словно живущих там королеву и Эсгрибура, и, почтительно поприветствовав их, сел неподалеку от трона. Королева всякий раз, глядя на него, улыбалась ему, однако была молчалива. Для своих шестидесяти лет она выглядела очень плохо, и здоровье её заметно покачнулось. И это неудивительно — потеря мужа, двоих сыновей, да ещё едва и третьего не потеряла… А для отнюдь не сильной и не волевой женщины это ой как не просто.
Хаффнера Ларгбура тут снова не было — видно ещё не оправился от своей горести по поводу поражения от сира Лоренца Тайвинга и снова в одиночку пьёт где-то.
— Тебе не приходилось видеть лорда Эверетта по пути, Энтоэн? — спросил у Солона лорд Эсгрибур.
Он даже сейчас не сидел, а всё так же стоял подле королевы. Видно, что уважения и чести было слишком много в этом человеке.
— Видел, — ответил Солон. — Недалеко от моей спальни разглядывал цветы. Гадал на дождь.
