Джинн из подземки - страница 85
Из ступора монаха вывела Варуша. Не добившись успеха тявканьем, она ощутимо хватанула Нилса за дрожащее запястье клыками.
– Ты что?! – взвизгнул Нилс и тут же закашлялся, подавившись воздухом и тяжелым полынным запахом, вылетающим из разверстого в жутком оскале рта неведомого создания.
Эта невинная сценка привела чудовище в явно хорошее расположение духа.
Рот широко распахнулся, выпуская на волю странные гудящие звуки, а слепые глазницы весело сощурились, склеив кожу около наружных уголков лукавыми морщинками.
Нилс беспомощно оглянулся и встретил совершенно оторопелый взгляд зверя. На загривке вервольфихи плавно вырастал жесткий шерстяной гребень, а пух на груди встал дыбом. Вовремя сообразив оттащить племянницу от горячего дыхания чудовища, монах поскользнулся на собственной рясе, рухнул на пол и зарылся лицом в шерсть вервольфихи.
Зеленое лицо захохотало до звона в ушах, и над составом пронесся вихрь. Постепенно удаляющийся смех, как и разом ослабевший запах полыни, свидетельствовал, что страшная нежить осталась позади. Варуша нетерпеливо зашевелилась, и только тогда Нилс рискнул открыть глаза.
– Что это было? – слабым голосом спросил он, прекрасно понимая, что ответа ждать глупо.
Но вервольфиха все же ответила. Чисто по-звериному, как могла. Она задрала к потолку пасть и во всю глотку завыла. Тут же за спиной монаха раздался скрип очередного состава, и тихий голос, усиленный тоннелем до жутковатой звучности, позвал его по имени…
Нилс дрожащими руками отодрал крюк, сиганул из тележки, стараясь не попасть на рельсы, и быстро пополз.
Частично ему это удалось.
Однако через три шага или, точнее, ползка острые зубы, впившиеся в рясу, заставили его остановиться. Одновременно крепкая рука ухватила монаха за шиворот.
– А-а-а-а-а! Чур меня, чур меня, чур меня… Михаил!.. Ты?!
– А я все зову, зову… Вот уж не ожидал тебя здесь встретить!– радостно воскликнул беглый приютский питомец, втаскивая Нилса в свою вагонетку.
Больной оказался в полном порядке: и лицо не зеленое, и остальные части организма на положенных местах. Вервольфиха уже сидела внутри тележки, радостно вывалив язык и почти с нежностью глядя на Михаила. По розовой губе стекала тонкая струйка слюны. Видать, племянница уже предвкушала лакомства, которыми ее начнут потчевать по возвращении домой. Еще бы – осталось доставить беглеца настоятелю, и ее мытарства практически окончены.
Неклейменый словесник устроился с комфортом, отметил монах. Факел вставлен в специальное кольцо на торце вагонетки, на пол постелен пустой мешок, в углу пристроена сумка. И не голодал – за крюк зацепился кусок просаленного пергамента, отчаянно пахнущий копченостями, из приоткрытой сумки торчит горлышко бутыли. Сразу вспомнилось, что сам последний раз ел рано утром, и в животе противно засосало.
– Михаил-Михаил,– укоризненно покачал головой Нилс.– Глупая башка! Ты почему сбежал от настоятеля? Мне из-за тебя такие ужасы пережить пришлось! И под землю полез зачем-то, дурачок…
Вместо ответа больной заливисто захохотал, сверкая глазами и тыча грязным пальцем вперед:
– Она там! Там! Вот, смотри!
Дрожащие руки зарылись в сумку. Мимо уха Нилса просвистело что-то тяжелое, чудом не отхватив мочку.
– Видел?
– «Разящее кольцо»? – не веря своим глазам, выкрикнул Нилс, оборачиваясь и провожая взглядом сверкающий диск, звонко отскочивший от стены.– Ты где взял эту штуку, брат?
– Ну как же?! – радостно закричал Михаил.– Ведь станция! Монеты, стальные заготовки, иноземное оружие, мертвый железный дракон! Все, как говорил чик! До последнего слова! Правда! И еще там был он!
– Кто он?
– Он! Он! Зеленый фей! Нилс, ты видел, какое тут небо? Красивое, звездочки блестят, и луна… Я хотел потрогать луну, нашел лестницу, залез вверх, покрутил, а она оторвалась! И тут из дырки выполз он! Страшный, большой, полынью пахнет… Спросил меня: «Я тебе нужен?» И я сказал: «Нет». «Так я свободен?» – спросил он. «Свободен!» – сказал я. И он улетел… улетел! Ты видел зеленого фея, Нилс?
Смотреть в глубину зрачков давно знакомого человека, на дне которых полыхало самое настоящее безумие, было тяжело. Вспоминать встречу с зеленой нежитью, простодушно окрещенной Михаилом «феем», тоже не особо хотелось. Монах отвернулся и машинально погладил напряженную зверюгу, прижавшуюся к ноге. Но бурлящая в больной душе Михаила радость потребовала немедленного выхода. Вывернув сумку прямо на дно тележки, он набрал полную охапку тяжеленных даг, аккуратно сунул их под мышку и принялся швырять по одной, старательно метя в торчащие крючки идущих впереди тележек.
Выхватывать оружие из рук Михаила было бы большой глупостью, уж лучше пусть расстреляет свой боезапас. Увернувшись от очередного лихого замаха, монах пристроился на дне тележки и терпеливо переждал обстрел, задумчиво перебирая вместо четок жесткие волоски на шее вервольфихи. Варуша часто моргала. Видать, безумие «добычи» оказалось для нее неприятным сюрпризом.
Вагонетка ехала все медленней, желтый камень в голове состава начал неритмично пульсировать, того и гляди остановится. И куда в таком случае? Пора было возвращаться к скользкой теме.
– Михаил… так ты действительно нашел станцию? – осторожно уточнил монах.
Беглец радостно кивнул.
– Покажешь? – вкрадчиво спросил Нилс.
Больной замахал обеими руками.
– Нельзя! Еле сам ушел! А на волю мне теперь хода нет! Нет!
– Ворота,– догадался монах.– Ты нашел станцию, набрал полную сумку сувениров, но не смог пройти через ворота на землю?
